Натуральный налог с крестьянина

НАТУРАЛЬНЫЙ НАЛОГ, ВИДЫ НАТУРАЛЬНЫХ НАЛОГОВ

Натуральный налог был непосредственно связан с хлебной монополией и являлся инструментом не столько финансовой, сколько продовольственной политики государства. Однако проведение налога не получило большого значения, т.к. не позволили мобилизовать все излишки продовольствия в государстве. В связи с чем правительство вынуждено было ввести продовольственную разверстку.

Декретом СНК от 11 января 1919 г. в общегосударственном масштабе введена Продовольственная разверстка. В соответствии с ней все количество хлеба и зернового фуража, которое было необходимо для удовлетворения государственных нужд, разверстывалась для отчуждения у населения между производящими губерниями. В результате проведения продовольственной разверстки у крестьян изымались не только излишки продовольствия, но и часть необходимых самим крестьянам продуктов Декретом Совета труда и обороны от 19 ноября 1919 г. О натуральной трудовой и гужевой повинности в целях преодоления топливного кризиса устанавливались:
а) натуральная дровяная повинность,
б) трудовая повинность,
в) гужевая повинность. В результате происходящих в стране событий состояние экономики и отдельных ее отраслей было удручающим. Сельскохозяйственное производство в 1920 г. составляло 50 % от довоенного уровня.

Необходимость нормализации и развития экономических отношений, побудило правительство пересмотреть систему отношении к сельскому хозяйству и крестьянству. Выведение из разрухи всего народного хозяйства необходимо было начинать с поднятия сельского хозяйства. Важным шагом в этом направлении явилась отмена продовольственной разверстки и введение продовольственного налога.

На X съезде партии была принята резолюция о переходе к Новой Экономической Политике, а также о замене продовольственной разверстки натуральным налогом. В резолюции устанавливались основные принципы продовольственного налога и особо подчеркивалось, что общая сумма налога подлежит уменьшению по мере восстановления промышленности и транспорта Советского государства.

Во исполнение резолюции X съезда партии Постановлением ВЦИК от 21 марта 1921 г. «О замене продовольственной и сырьевой разверстки» натуральным налогом на Совет Народных Комиссаров была возложена обязанность по изданию декретов об отдельных натуральных налогах. Декретом СНК от 21 апреля 1921 г. «О натуральном налоге на хлеб, картофель и масленичные семена» налог был построен по принципу прогрессивного обложения, при котором учитывалась мощность хозяйства по ряду показателей. Показателями мощности хозяйства являлись: количество пашни, число едоков и урожайность. Устанавливались семь групп хозяйств по количеству пашни на едоков и одиннадцать разрядов по урожайности. Сочетание показателей и определяло размер налога, подлежащего уплате.

Следует отметить, что система взимание натурального налога 1921/22 гг. осуществлялось из целого ряда разных видов натуральных налогов. Наряду с Декретом от 21 апреля 1921 г. «О натуральном налоге на хлеб, картофель и масленичные семена», были изданы ряд декретов по ряду натуральных налогов на отдельные сельскохозяйственные продукты:
• Декретом СНК от 21 апреля 1921 г. был установлен натуральный налог на молочные продукты;
• Декретом СНК от 21 апреля 1921 г. введен натуральный налог с птицеводства;
• Декретом СНК от 10 мая 1921 г. введен натуральный налог на шерсть;
• Декретом СНК от 11 мая 1921 г. введен натуральный налог на табак;
• Декретом СНК от 31 мая 1921 г. введен натуральный налог на продукты огородничества и бахчеводства;
• Постановлением СТО от 3 июня 1921 г. введен натуральный налог на продукты пчеловодства (мед и воск);
• Декретом СНК от 14 июня 1921 г. введен натуральный мясной налог;
• Декретом СНК от 10 мая 1921 г. введен натуральный налог на льняное и пеньковое волокно;
• Декретом СНК от 9 августа 1921 г. введен натуральный налог на кожевенное сырье;
• Декретом СНК от 25 августа 1921 г. введен натуральный налог на пушнину.

Все натуральные налоги могли уплачиваться 18 различными видами продуктов, с установлением эквивалента замены одного вида сельскохозяйственной продукции другим.

Первоначально натуральные налоги не распространялись на производственные сельскохозяйственные кооперативы, которые сдавали сельскохозяйственную продукцию по особо установленным для них правилам. Однако затем Декретом ВЦИК и СНК от 17 ноября 1921 г. они были привлечены к уплате натуральных налогов.

Наличие множества натуральных налогов не обеспечивало равномерности обложения, ставило определенные пределы для развития тех или иных сельскохозяйственных культур, тормозило дальнейшее развитие товарно-денежных отношении.

Внимание! Информация, размещенная на ресурсе, является действительной на дату опубликования. Рекомендуем Вам уточнять полученные данные в связи с изменениями, происходящими в законодательстве РФ.

Натуральный налог с крестьянина

Военный налог представляет собой специальный налог, относящийся к чрезвычайным налогам, вводившийся отдельными государствами в периоды военных действий. Обычно военный налог взимается с физических лиц, освобождаемых от службы в вооруженных силах. В России военный налог впервые был введен в 1887 г. для мусульманского населения Кавказа, отказывавшегося служить в армии по религиозным соображениям. Денежный налог мог быть заменен натуральным налогом. В 1915 г. военный налог был введен по всей стране и просуществовал до 1918 г. Им облагались мужчины в возрасте до 43 лет, освобожденные от военной службы. [c.189]

Натурализация хозяйственных отношений при резком сокращении товарооборота и огромном обесценении денег привели к значительному снижению финансовой эффективности налогов, взимаемых в денежной форме. В Тезисах по продовольственному вопросу , написанных В.И. Лениным 2 августа 1918 г., выдвигается предложение о введении натурального налога. Впервые проект декрета об обложении сельских хозяев натуральным налогом был внесен на заседании СНК 4 сентября 1918 г. СНК постановил передать проект декрета в комиссию в составе представителей комиссариатов финансов, продовольствия, земледелия, государственного контроля и внутренних дел. Другим комиссариатам было предоставлено право принимать участие в работе комиссии. Проект декрета о введении натурального налога вновь обсуждается на заседании СНК 21 сентября. В окончательном виде Декрет был принят Совнаркомом 26 октября 1918 г. (утвержден ВЦИК 30 октября и опубликован в Известиях ВЦИК 14 ноября 1918 г.). Введение натурального налога не было осуществлено из-за усиления Гражданской войны и иностранной военной интервенции, однако идеи натурального налогообложения впоследствии нашли применение в модели продовольственного налога образца 1924 г. [c.200]

Завершение эпохи военного коммунизма и переход к новой экономической политике были ознаменованы заменой продразверстки продналогом (продовольственным налогом). Продналог — натуральный налог, взимавшийся с крестьянских хозяйств, был введен Декретом ВЦИК от 21 марта 1921 г. Целью перехода от продразверстки к продналогу было создание у крестьян стимулов к восстановлению и расширению хозяйства, увеличению производства и реализации сельскохозяйственной продукции. Введение продналога представляло собой важный шаг в переходе к товарно-денежному обмену. Экономический интерес крестьян обеспечивался тем, что после уплаты государству установленного продналога вся остальная часть произведенного хлеба и других сельскохозяйственных продуктов оставалась в их полном распоряжении. Свободный обмен излишков сельскохозяйственной продукции на продукты промышленности содействовал развитию и подъему крестьянского хозяйства. [c.203]

Декрет ВЦИК от 17 марта 1922 г. установил на 1922/23 г. единый натуральный налог на продукты сельского хозяйства (разновидность продналога), который исчислялся в единой весовой мере — пуде ржи, а в районах распространения пшеницы — пуде пшеницы, и вносился налогоплательщиками основными сельскохозяйственными продуктами зерновыми (продовольственно-фуражными) хлебами, масличными семенами, картофелем, сеном, маслом и мясом. [c.205]

Единый натуральный налог — 205, 207, 210, 211 [c.420]

X съезд партии, приняв решение о переходе к новой экономической политике, о замене разверстки натуральным налогом, поручил ЦК пересмотреть в основе всю финансовую политику. Основой финансовой политики и перестройки финансовых отношений стало обеспечение перехода от чрезвычайных и довольно хаотичных форм привлечения средств в бюджет к регулярным налогам. Финансовая программа, разработанная В.И. Лениным еще в 1918 г., была направлена на решение одновременно двуединой задачи сокращения эмиссии денег и втягивания денег в бюджет, т. е. обеспечения возврата в государственную казну выпущенных в обращение денег. [c.437]

С весны 1922 г. получает развитие советский государственный кредит. Первые внутренние займы проводились в денежно-натуральной форме, из них два хлебных займа (на 10 млн. и на 100 млн. пудов ржи) и один сахарный (на 1 млн. пудов сахара-рафинада). Однако реализовывались они за деньги, кроме того, облигации займов принимались в счет взносов по натуральному налогу, а погашались натурой или деньгами. Первые денежные займы выпускались как долгосрочные в золотом исчислении, рассчитывались в основном на городское население и предусматривали выплату процентов и выигрышей в совзнаках по курсу дня. Средства резервных фондов государственных органов привлекались в специальные (так называемые гарантийные) займы при 8% доходности. За 1924—1928 гг. было выпущено четыре таких займа. [c.442]

НАЛОГИ — обязательные платежи, взимаемые центральными и местными органами государственной власти с физических и юридических лиц основной источник средств, поступающих в государственный бюджет. Одновременно налоги служат одним из средств регулирования экономических процессов, хозяйственной жизни. По уровню взимания налоги делятся на федеральные, субъектов Федерации и местные. По виду объектов налогообложения налоги делятся на прямые, взимаемые непосредственно с дохода (подоходный налог, налог на прибыль, заработную плату и ее прирост), и косвенные — в виде надбавок к цене товаров и услуг (акцизные сборы, налог с продаж, частично налог на добавленную стоимость). Налоги и налоговые ставки различны в разных странах и периодически изменяются. Налоги взимаются в денежной форме, но возможны и натуральные налоги. [c.194]

НАТУРАЛЬНЫЙ НАЛОГ — налог, взимаемый в натуральной форме. В советский период государство прибегало к натуральному налогу на колхозы и крестьянские хозяйства, взимаемому продукцией сельскохозяйственного производства. [c.200]

ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ НАЛОГ — натуральный налог, взимаемый продовольствием. Существовал в Советской России в период с 1921 по 1923 год, взимался с крестьянских хозяйств. [c.266]

Политика военного коммунизма породила в первые месяцы 1921 г. острейший политический и экономический кризис, наиболее наглядным проявлением которого явились крестьянские восстания, мятеж моряков в Кронштадте, забастовки во многих городах. Для разрешения кризиса по инициативе руководителя советского государства В. И. Ленина в марте 1921 г. было принято решение о смене политического курса и переходе к НЭПу. Первым шагом на этом пути была отмена продразвёрстки, которая заключалась в том, что у крестьян забирали все излишки произведённой ими сельскохозяйственной продукции сверх установленных норм на собственные нужды, а в большинстве случаев и не только излишки. Она была заменена натуральным налогом, при котором крестьяне должны были сдать государству только заранее определённую часть произведённых ими продуктов, меньшую, чем при продразвёрстке, а остальное можно было продавать на рынке. Одновременно был снят запрет на свободную торговлю, действовавший в период военного коммунизма . [c.191]

Государственные финансы. В дореволюционной М. не было единой налоговой и финансовой системы. Местные органы власти по своему усмотрению вводили различные налоги и повинности, носившие натуральный характер. Бюджет был хронически дефицитен. Доходы покрывали расходы всего на 30—40%. Дефицит покрывался за счет русских займов, усиливавших зависимость М. от России. Уже с первых дней революции народная власть провела ряд важнейших мероприятий по укреплению финансов страны. Была аннулирована кабальная задолженность ростовщикам и отменены натуральные повинности, к-рые крестьяне платили феодалам. Натуральные налоги были заменены денежными, и установлена единая налоговая система. В 1923 г. введен прогрессивно-поимущественный налог. Местные бюджеты включены в состав единого общегосударственного бюджета. Все это содействовало укреплению финансов страны. [c.56]

Важной чертой Н. п. в деревне на первом этапе переходного периода была замена продразверстки продналогом (см.). Серьезной задачей Н. п. являлся переход от натуральных налогов к денежным. В соответствии с постановлением XII съезда партии в 1923 г. был принят декрет о едином с.-х. налоге (натурой и деньгами), в 1924 г. налог стал полностью исчисляться и взиматься деньгами. Бедняцкие [c.82]

НАТУРАЛЬНЫЕ НАЛОГИ —налоги, вносимые гос-ву продуктами (напр., хлебом, мясом, яйцами и т. д.). Ранняя форма налогового обложения, получившая наибольшее распространение в период слабого развития товарно-денежных отношений и преобладания натуральных форм х-ва. В Советском государстве применялись как временная мера в годы гражданской войны и первый период нэпа. Напр., существенное значение для обеспечения потребностей гос-ва в продовольствии и с.-х. сырье имел натуральный налог, уплачивавшийся с октября 1918 г. Этим налогом облагалась преимущественно зажиточная часть крестьянства, располагавшая излишками продуктов бедняцкие х-ва были полностью освобождены от него. Налог исчислялся в пудах ржи. Ставки были установлены по прогрессивной шкале и дифференцировались в зависимости от размера посевной площади, числа членов семьи и количества голов скота. Местным Советам [c.93]

ПРОДНАЛОГ (продовольственный налог) — натуральный налог с крестьянского х-ва, введенный декретами Советского правительства в марте—апр. 1921 г. Был установлен на хлеб, картофель, маслосемена, яйца и молочные продукты, шерсть, кожсырье, льняное и пеньковое волокно, табак и т. п. Заменил собой продовольственную разверстку (см. Продразверстка). Явился результатом провозглашения новой экономической политики и изменения государственной продовольственной политики. [c.244]

Государственные финансы. Система государственных финансов, начиная с 20-х гг., претерпела значительные изменения. В 1920 г. натуральные налоги стали заменяться денежными. К 1923 г. относится первая попытка составления сметы единого общегосударственного бюджета. В настоящее время соблюдается принцип единства бюджета. За 2 месяца до начала бюджетного года (совпадает с местным календарным годом, к-рый охватывает период с 21 марта по 20 марта следующего года) ведомства представляют сметы расходов, на основе к-рых министерство финансов составляет проект бюджета и вносит его на рассмотрение палат. До утверждения нового бюджета пр-во получает ежемесячно (на срок не более 6 месяцев) ассигнования на уровне расходов прошлого года. [c.80]

В эпоху феодальной раздробленности Г. д. являлись доходами феодала, к-рый был и земельным собственником, и государем, чинившим суд и расправу. Они складывались из доходов от доменов, т. е. собственных земель феодалов, из разнообразных натуральных повинностей крестьян и так наз. ленных повинностей нижестоящих феодалов (вассалов) по отношению к вышестоящему (сюзерену) в виде обязанности участвовать в его ополчении и различных взносов в его пользу. С возвышением королевской власти и образованием централизованных гос-в появляются в качестве источников дохода регалии (на рыбную ловлю, охоту, почтовая регалия, горная и др.). Регалии означали ограничение прав феодалов и сосредоточение этих прав и связанных с ними доходов в руках короля. Большое значение имела монетная регалия, к-рая благодаря порче монеты давала большой доход. В период абсолютизма появляется разветвленная система налогов, причем натуральные налоги постепенно с развитием товарного х-ва превращаются в денежные (подушные, поимущественные, косвенные). Переход к денежным налогам исключительно тяжело отражался на трудящихся, особенно на крестьянстве. Вместе с тем он способствовал разложению феодального натурального х-ва и ускорению перехода к капиталистич. способу произ-ва. Широкое развитие получили таможенные налоги в связи с системой протекционизма. К- Маркс указывал, что налоговая система, протекционизм, государственные зай-мы были наряду с колониальной системой мощными рычагами первоначального накопления капитала. [c.295]

ЕДИНЫЙ НАТУРАЛЬНЫЙ НАЛОГ — обязательный сбор натурой, введенный декретом ВЦИК и СНК от 17 марта 1922 г. вместо ряда натуральных налогов исчислялся в единой весовой мере — пуде ржи или пшеницы с заменой др. продуктами по установленному эквиваленту. Размер налога определялся для каждого х-ва по количеству пашни (с учетом средней урожайности в данной местности), сенокоса и продуктивного скота. Было предусмотрено полное или частичное освобождение от обложения семей красноармейцев, инвалидов гражданской войны, хозяйств, по- [c.415]

Государственные финансы. Система государственных финансов до недавнего времени была представлена только королевской казной смета государственных доходов и расходов не публиковалась. Средства казны состоят из золота и серебра, запасов зерна, кофе и фруктов, создаваемых за счет натуральных налогов. Основными источниками доходов служат таможенные пошлины, натуральные налоги с урожая, а также поимущественные налоги. Существует подушный налог и налог на капитал. Подавляющая часть налогов уплачивается крестьянами. Налоги устанавливаются и взимаются комиссарами провинций, к-рые, как правило, являются родственниками короля (имама). В соответствии с соглашением об объединении и. и ОАР в федеральный союз и. должен покрывать 3% общей суммы расходов Совета объединенного арабского государства. В сент. 1957 г. и. отклонил предложение США о предоставлении помощи в сумме 1 млн. долл., обусловленной строительством на территории страны радиолокационных станций. В апр. 1961 г. ФРГ предоставила заем и. на сумму 3,25 млн. долл. [c.491]

Единый натуральный налог — 415 [c.655]

Мы считаем возможным избежать введения натурального Налога в сельском хозяйстве. Объем республиканских и союзного продовольственных фондов сокращается, а поставки в них осуществляются на основе госзаказа, размещаемого в соответствии с [c.167]

Большинство прямых налогов собирал приказ Большого прихода, одновременно с ним налогообложением населения занимались территориальные приказы. В первую очередь Новгородская, Галичская, Устюжская, Владимирская, Костромская чети, которые выполняли функции приходных касс Казанский и Сибирский приказы, взимавшие ясак с населения Поволжья и Сибири (ясак — в XV—XX вв. в России натуральный налог с народов Сибири и Севера, взимавшийся главным образом пушниной) приказ Большого дворца собирал доходы с царских земель в приказ Большой казны направлялись сборы с городских промыслов Печатный приказ взимал пошлину за скрепление актов государевой печатью, Казенный патриарший приказ ведал налогообложением церковных и монастырских земель. Отдельные виды налогов и сборов собирали Стрелецкий, Посольский, Ямской приказы. Земский приказ представлял собой орган центрального управления в русском государстве XVI—XVII вв., ведавший продажей дворовых участков, мощением дорог, сбором мостовщины и осуществлявший судебную и полицейскую власть в Москве. В 1699 г. его функции перешли к Стрелецкому приказу. [c.27]

Декретами советской власти в марте — апреле 1921 г. продналог устанавливался на хлеб, картофель, маслосемена, яйца, молочные продукты, шерсть, кожсырье, льняное и пеньковое волокно, табак. Размер налога и сроки сдачи сельскохозяйственной продукции доводились до хозяйств весной до начала полевых работ. Продналог взимался в виде процентного или долевого отчисления от произведенных в хозяйстве продуктов при этом учитывались урожайность, фактическое наличие скота, число едоков. Обложение основывалось на класовых принципах и было прогрессивным наиболее высокие ставки устанавливались для кулацких хозяйств , пониженные — для середняцких беднейшие крестьяне освобождались от некоторых, а в ряде случаев и от всех видов натурального обложения. Предоставлялись льготы крестьянам, увеличивавшим площади посевов, производительность хозяйства. Однако множественность натуральных налогов осложняла их взимание, сдерживала рост товарности хозяйства, не позволяла полностью учесть и использовать все благоприятные для развития хозяйства особенности отдельных районов. [c.204]

Единый натуральный налог не был единственным платежом, вносимым сельскохозяйственным населением, так как наряду с ним в 1922/23 г. существовали еще и денежные налоги общегражданский, построенный по типу классового подушного обложения, трудгужна-лог, заменивший собой натуральную трудгужповинность, и подворно-денежный налог. В 1923/24 г. система взимания единого сельскохозяйственного налога уже предусматривала отмену четырех вышеупомянутых дополнительных налогов. [c.205]

Основу этой системы дала налоговая система дореволюционной России — промысловый налог, подворный налог, военный налог, квартирный налог, налог с наследств и дарений, акцизы, пошлины, гербовый сбор. Вместе с тем были созданы новые виды налогообложения единый натуральный налог, сельскохозяйственный налог, подоходно-поимущественный, налог на сверхприбыль, сбор на нужды жилищного и культурно-бытового строительства. Система налогообложения этого периода соответствовала уровню экономического развития страны, целям и задачам государства, в частности ряд налогов имел откровенный дискриминационный характер индивидуальное обложение кулацких хозяйств сельскохозяйственным налогом, налог на сверхприбыль, трудгужналог. [c.207]

В марте 1922 г. на отдельные сельскохозяйственные продукты продналог заменяется единым натуральным налогом. Единый натуральный налог представлял собой вид обложения сельского населе- [c.210]

Единый сельскохозяйственный налог был введен декретом ВЦИК и СНК от 10 мая 1923 г. взамен единого натурального налога, трудгуж-налога, подворно-денежного, общегражданского на восстановление сельского хозяйства и ряда других с целью упорядочить налогообложение в деревне. [c.211]

В условиях преобладания натуральных отношений даже в наиболее развитых странах деньги не выполняли всех своих функций. Соответственно и финансы, как система денежных отношений не могли носить всеобщего характера. Поскольку нет достоверных данных о хозяйственном устройствепервобытно-общинного строя, то можно только предположить, что в отсутствие постоянного государственного аппарата не было и системы формирования доходов и расходов такого государства. По мере формирования государственного аппарата, расширения его функций, особенно при создании постоянных войск, введении фортификационного и дорожного строительства, возрастает роль финансов. Основными источниками доходов рабовладельческих государств являются контрибуции, военная добыча, натуральные налоги и личные повинности. Возможно, в конкретном государстве какие-то группы населения и платили денежный налог в определенное время, но в целом для рабовладельческой формации денежный налог мог носить лишь случайный характер. Не могли денежные налоги превалировать и при феодализме с его натуральной формой ведения хозяйства. [c.23]

Смотрите так же:  Договор найма жилья между физическими лицами

Ленин В,И. X съезд РКП(б). 8—16 марта 1921 г. Заключительное слово но докладу о замене разверстки натуральным налогом 15 марта. / Полн.собр.соч. Т. 43. С. 70—71. [c.90]

Возрождение рынка ценных бумаг в стране началось с переходом к нэпу. Государственные заимствования на внутреннем рынке возобновились в 1922—1923 гг., когда была проведена не имевшая ранее аналогов эмиссия облигаций первого и второго так называемых хлебных займов, а также сахарного займа. Они носили краткосрочный (сезонный) характер — срок обращения каждого не превышал года. Бумаги номинировались соответственно в пудах ржи и сахара, приобретались за деньги, а погашались либо натурой, либо деньгами по усмотрению держателей. Максимальный номинал хлебных облигаций, например, составлял 100 и 10 пудов ржи соответственно для первого и второго займов. Облигации хлебных и сахарного займов принимались в уплату существовавшего тогда натурального налога и были привлекательными для граждан, особенно занятых в сельском хозяйстве. Натуральные займы имели очевидный успех, благодаря им в стране появился вторичный рынок облигаций. Позже предпринимались попытки эмиссии краткосрочных денежных займов, но из-за отсутствия должного опыта их выпуск оказался нерентабельным для государства. [c.357]

Р. к. возник еще в период разложения первобытно-общинного строя на основе появления в недрах первобытной общины имущественного неравенства, связанного с частной собственностью на средства произ-ва и обменом. Сосредоточение земли, скота и денежных богатств в руках верхушки об-ва и нужда и деньгах массы мелких производителей привели к возникновению и развитию Р. к. Ростовщики, в качестве к-рых выступали прежде всего представители родовой аристократии, жестоко эксплуатировали заемщиков, предоставляя им ссуды под залог не только земельных участков, но и самой личности заемщиков. При обеспечении ссуд землей непогашение их в установленный срок вело к переходу земельных участков в руки ростовщиков, а при обеспечении ссуд личностью заемщиков последние, а также члены их семей порабощались ростовщиками. Тем самым Р. к. способствовал развитию рабства. При рабовладельч. строе Р. к. получил дальнейшее развитие, выступая в двух формах 1) денежных ссуд мелким производителям, гл. обр. крестьянам 2) денежных ссуд рабовладельцам. Мелкие производители прибегали к ссудам из-за крайней неустойчивости их х-ва, стихийных бедствий (неурожаи, падеж скота и т. п.), войн, а также тяжелых налогов, а рабовладельцы — вследствие громадных расходов на паразитич. потребление, не покрывавшихся доходами от собственного х-ва. Соответственно различными были и способы использования взятых взаймы денег мелкие производители обращали их на покупку недостающих средств существования и средств произ-ва и для уплаты налогов, а рабовладельцы — для покупки предметов роскоши, устройства пиршеств, постройки дворцов и т. п. Само рабовладельческое гос-во и города также нередко прибегали к ссудам ростовщиков для покрытия военных расходов, уплаты дани и т. п. В условиях феодализма Р. к. выступает также в двух формах 1) ссуд мелким производителям — крестьянам и ремесленникам, 2) ссуд феодалам. На поздней стадии феодализма важную роль в развитии Р. к. сыграл переход от отработочной и продуктовой ренты к денежной и от натуральных налогов к денежным. Нужда в деньгах для покупки недостающих средств существования и средств произ-ва (напр., скота), для уплаты ренты феодалам и налогов вынуждала крестьян прибегать к ростовщич. ссудам, а грабительские пооценты способствовали разорению крестьян. Тем самым Р. к. активно содействовал экспроприации мелких производителей. С другой стороны, накопление больших денежных богатств в руках ростовщиков послужило одним из моментов первоначального накопления капитала и явилось важным фактором возникновения класса капиталистов. Нарождавшаяся промышленная буржуазия не могла пользоваться ростовщич. кредитом [c.305]

Допуская на первой стадии нэпа нек-рое развитие деятельности капиталистич. элементов в торговле, с. х-ве и мелкой пром-сти, Советское государство регулировало ее, ограничивало и вытесняло капиталистич. элементы по мере укрепления и развития социалистич. элементов х-ва, используя в этих целях финансово-кредитную систему. Одним из главных рычагов ограничения и вытеснения капиталистич. элементов являлись налоги. Вместе с тем налоговая политика преследовала задачу обеспечить наибольшие поступления средств в бюджет для финансирования хозяйственного и культурного строительства. Слабость налогового аппарата, отсутствие опыта налоговой работы в новых условиях и острая нужда в средствах вынуждали пр-во широко применять косвенное обложение в форме акцизов. Однако первенствующую роль и в тот период играло прямое обложение доходов и накоплений. Основными налоговыми платежами в городах были промысловый налог и подоходный налог. В деревне происходил переход от натуральных налогов к единому денежному сельскохозяйственному налогу налоговая политика была направлена на подъем крестьянских х-в, рост товарности, органичение кулачества, усиление позиций деревенской бедноты (полностью освобождалась от обложения) и середняков в борьбе с кулачеством, на содействие кооперированию крестьянства. Для увеличения ресурсов гос-ва и организации сбережений населения была восстановлена сеть государственных трудовых сберегательных касс и организован выпуск государственных займов — сначала натуральных, а затем денежных. В период падающей валюты сберегательные кассы предохраняли заработную плату от обесценения, принимая и выдавая вклады по курсу на золото. Было восстановлено государственное социальное страхование рабочих и служащих за счет предприятий и учреждений, организовано государственное имущественное и личное страхование, что также способствовало сокращению государственных расходов и увеличению поступлений средств в бюджет в сочетании с подъемом материального благосостояния трудящихся. Важное значение имело обязательное окладное страхование в сельских местностях, позволявшее проводить классовую политику в области страхования. Одной из особенностей этого периода являлось широкое применение налогов, займов, страхования во взаимоотношениях между гос-вом и принадлежавшими ему же предприятиями. Государственные предприятия обязаны были образовывать и помещать в займы резервные фонды, платить промысловый налог (1921 г.) и подоходный налог (с 1922 г.) и ряд других сборов, могли страховать свое имущество. В соответствии с ленинским принципом демократич. централизма и национальной политикой партии выделяются местные бюджеты — губернские (областные), городские, волостные (районные), а с 1925 г. и сельские, устанавливаются самостоятельные государственные бюджеты автономных и союзных республик, образующие вместе с союзным бюджетом единый государственный бюджет СССР. Одновременно с успешным завершением денежной реформы 1922—1924 гг. был осуществлен переход от ориентировочных бюд- [c.537]

Повинности советских крестьян при Сталине

Экономической основой сталинского СССР, который сейчас культивирует в РФ госпропаганда, являлась сверх-эксплуатация села. По уровню экономического и административного прессинга это были самые тяжелые времена для русских крестьян. Блог Толкователя просуммировал общие повинности советских «аграриев».

В 90-х — начале 2000-х годов в РФ небольшими тиражами были выпущены несколько монографий и сборников документов о реальной жизни сталинской деревни. Одним из таких изданий была работа РАН и Вологодского пединститута «Повинности российского крестьянства в 1930-1960-х годах» М.А. Безнина, Т.М. Димони и Л.В. Изюмовой, изданная в 2001 году. По мнению авторов, советское крестьянство фактически жило в условиях государственного феодализма, отдавая оброк — госпоставки (отменены лишь в 1958 году), отрабатывая барщину (регулируемый минимум отработки), который исчез лишь к концу 60-х годов, и выплачивая денежные налоги.

Как пишут ученые, созданная коммунистами в 30-х годах прошлого века система сверх-эксплуатации русского крестьянства условно делилась на три части:

Каждый советский крестьянин был обязан отработать определенный минимум «трудодней» как в колхозе, так и на общественных работах. В трудовую повинность также включались вполне себе средневековые «обязательства» по гужевым, строительным отработкам, работе на лесоповале, ремонте дорог и так далее. В 1939 году постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР было определено, что обязательный годовой минимум трудодней для женщин в возрасте от 16 до 55 и мужчин от 16 до 60 лет в колхозах устанавливается в размере 60-100 в год. В 40-50-х годах этот минимум был увеличен и к моменту смерти Сталина составлял уже усреднено 150 трудодней в год для женщин и 200 — для мужчин.

Окончательно такая система принудительных отработок исчезла лишь в 1969 году, когда колхозникам была гарантирована зарплата не реже 1 раза в месяц.

Колхозникам за трудодни полагалось, конечно, некоторое вознаграждение, однако его размер обычно был весьма и весьма низким, а часто они вовсе не оплачивались (об этом на примере ряда колхозов в сталинской России блог Толкователя рассказал ранее). К примеру, из оплаты трудодней колхозников, работавших возчиками на лесозаготовках, до 50% забирал себе колхоз. Зимой 1940-1941 годов на лесозаготовках трудилось до 1 миллиона советских крестьян.

В 1932-1933 годах советские колхозники получили «обязательства» по государственным поставкам. Как правило, это был перечень видов сельскохозяйственной продукции, которые производили колхоз и личные подворья крестьян. С 1934 года размер поставок с дворов крестьян-единоличников и колхозников был уравнен, а с 1940 года в стране был введен погектарный принцип исчисления обязательных поставок с колхозов, который затем распространился и на приусадебные участки крестьян.

Уровень оброка в сталинском СССР в ходе его истории неуклонно повышался. Если в 1940 году колхозный двор был обязан сдать в год 32-45 килограммов мяса (единоличники — от 62 до 90 килограммов), то в 1948 году — уже 40-60 килограммов мяса. По молоку обязательные поставки выросли в среднем со 180-200 литров до 280-300 литров в год. В 1948 году колхозный двор также был обязан сдавать ежегодно от 30 до 150 куриных яиц. Госпоставки также регламентировали количество шерсти, картофеля, овощей и т.п. продуктов с каждого колхозного приусадебного участка.

При этом, что немаловажно, от уплаты обязательных поставок, например, по мясу и яйцам, не освобождались дворы, которые не имели мясных животных (это произошло лишь в 1954 году) или кур (их можно было заменить денежными выплатами или иными продуктами). Лишь после смерти Сталина в 1953 году государство снизило объемы таких поставок, в связи с чем советские колхозники на радостях даже сочинили поговорку — «пришел Маленков, поели блинков». Окончательно оброк у советских крестьян был отменен в 1958 году.

Эти повинности делились на государственные, местные налоги, «добровольно-принудительные» сборы и займы. Самым «древним» в СССР был сельскохозяйственный налог, введенный еще в 1923 году. После «угара» НЭПа, он был приспособлен для новых реалий. Этим налогом облагались все возможные доходы крестьянской семьи в любой сфере. В 1933-1938 годах каждое хозяйство платило в среднем 15-30 рублей в год. С 1939 года твердые ставки сельхозналога были заменены прогрессивной шкалой, что позволило государству постоянно увеличивать его размеры. В среднем размеры налога с вмененного денежного дохода составляли около 7-11%. Такие относительно небольшие, на современный взгляд ставки, не должны вводить в заблуждение — ведь налогооблагаемая база рассчитывалась по придуманной государством «доходности».

С началом войны в 1941 году для крестьян была введена дополнительная надбавка к этому налогу в размере 100% от его объема (заменена военным налогом в 1942 году, который составлял от 150 до 600 рублей в год с члена хозяйства). Суть этого налога заключалась в том, что государство устанавливало размер получаемого с подворья объема производства сельскохозяйственной продукции и так называемые расчетные нормы ее доходности. По сути, это был инструмент открытого грабежа крестьян со стороны государства.

К примеру, большевики считали в 1940 году, что годовая доходность коровы — 600 рублей. Помимо того, что крестьянин с нее был обязан уплатить натуральный оброк (обязательные госпоставки в виде молока и мяса), а также госзакупки (как правило, это касалось более колхозов, но часто эти сборы платили и сами крестьяне) по мясу и молоку по специально заниженным ценам, он еще должен был выплатить до 50-60 рублей деньгами за нее. В таком свете видно, что ни о каком «малом» давлении налогового пресса говорить не приходится.

Если в 1940 году расчетная норма доходности коровы, как уже было указано выше, составляла 600 рублей, то в 1948 году — 3500 рублей, свиньи — 300 и 1500 рублей, соответственно, сотки картофельного огорода — 12 и 120 рублей, козы или овцы — 40 и 350 рублей, соответственно. Многие советские крестьяне вынуждены были переходить на содержание так называемых «сталинских коров» — коз, которые в налоговом плане обходились дешевле.

Лишь после смерти Сталина размеры сельхозналога были существенно уменьшены, а к 1965 году они в среднем составили лишь около трети от уровня 1951 года.

Помимо этого налога, советские крестьяне были обязаны покупать облигации государственных займов (они выпускались в 1927-1958 годах, СССР их не оплатил, произведя по сути дефолт по этим обязательствам). Кроме того, каждая колхозная семья была обязана уплачивать «добровольные сборы» — так называемое самообложение.

Личные подворья крестьян, которые постоянно подвергались урезанию, были самым эффективным поставщиком продуктов в СССР — несмотря на скромную долю в общем фонде сельскохозяйственных земель (не более 5-7%), они давали по обязательным государственным поставкам в 1940 году до 30% всего картофеля в стране, мясу скота и птицы — 25 %, яйцам — 100%, молоку — 26%, шерсти — 22%.

Экономической основой сталинского СССР, который сейчас культивирует в РФ госпропаганда, являлась сверх-эксплуатация села. По уровню экономического и административного прессинга это были самые тяжелые времена для русских крестьян. Блог Толкователя просуммировал общие повинности советских «аграриев».

В конце 20-х годов прошлого века свыше 80% населения СССР проживало в сельской местности, с учетом малых городов — до 90%. Практически все они в сталинском СССР были превращены в нечто среднее между государственными рабами-илотами, как в древней Спарте, и позднеримскими колонами, отбывающими бесчисленное количество экономических, трудовых и прочих повинностей. Выкачивание средств из русской деревни большевики прекратили лишь в 60-70-х годах прошлого века (когда были разработаны нефтегазовые и рудные месторождения Сибири), а паспорта колхозники получили окончательно лишь к концу 70-х — началу 80-х годов XX века.

В 90-х — начале 2000-х годов в РФ небольшими тиражами были выпущены несколько монографий и сборников документов о реальной жизни сталинской деревни. Одним из таких изданий была работа РАН и Вологодского пединститута «Повинности российского крестьянства в 1930-1960-х годах» М.А. Безнина, Т.М. Димони и Л.В. Изюмовой, изданная в 2001 году (скачать ее можно здесь). По мнению авторов, советское крестьянство фактически жило в условиях государственного феодализма, отдавая оброк — госпоставки (отменены лишь в 1958 году), отрабатывая барщину (регулируемый минимум отработки), который исчез лишь к концу 60-х годов, и выплачивая денежные налоги.

Отработки

Каждый советский крестьянин был обязан отработать определенный минимум «трудодней» как в колхозе, так и на общественных работах. В трудовую повинность также включались вполне себе средневековые «обязательства» по гужевым, строительным отработкам, работе на лесоповале, ремонте дорог и так далее. В 1939 году постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР было определено, что обязательный годовой минимум трудодней для женщин в возрасте от 16 до 55 и мужчин от 16 до 60 лет в колхозах устанавливается в размере 60-100 в год. В 40-50-х годах этот минимум был увеличен и к моменту смерти Сталина составлял уже усреднено 150 трудодней в год для женщин и 200 — для мужчин.

Ряд отработок был бесплатным. Так, в сталинской России каждый колхозник с 30-х годов должен был отработать 6 дней в году на строительстве и ремонте местных дорог (единоличники — 12 дней). Эта повинность была отменена лишь в 1958 году. В 1933-1937 годах всего на строительство и ремонт дорог было мобилизовано 79 миллионов человек, а также 161 тысяча автомобилей и 35 тысяч тракторов.

Натуральный оброк

В 1932-1933 годах советские колхозники получили «обязательства» по государственным поставкам. Как правило, это был перечень видов сельскохозяйственной продукции, которые производили колхоз и личные подворья крестьян. С 1934 года размер поставок с дворов крестьян-единоличников и колхозников был уравнен, а с 1940 года в стране был введен погектарный принцип исчисления обязательных поставок с колхозов, который затем распространился и на приусадебные участки крестьян.

При этом, что немаловажно, от уплаты обязательных поставок, например, по мясу и яйцам, не освобождались дворы, которые не имели мясных животных (это произошло лишь в 1954 году) или кур (их можно было заменить денежными выплатами или иными продуктами). Лишь после смерти Сталина в 1953 году государство снизило объемы таких поставок, в связи с чем советские колхозники на радостях даже сочинили поговорку — «пришел Маленков, поели блинков». Окончательно оброк у советских крестьян был отменен в 1958 году.

Денежная повинность

Эти повинности делились на государственные, местные налоги, «добровольно-принудительные» сборы и займы. Самым «древним» в СССР был сельскохозяйственный налог, введенный еще в 1923 году. После «угара» НЭПа, он был приспособлен для новых реалий. Этим налогом облагались все возможные доходы крестьянской семьи в любой сфере. В 1933-1938 годах каждое хозяйство платило в среднем 15-30 рублей в год. С 1939 года твердые ставки сельхозналога были заменены прогрессивной шкалой, что позволило государству постоянно увеличивать его размеры. В среднем размеры налога с вмененного денежного дохода составляли около 7-11%. Такие относительно небольшие, на современный взгляд ставки, не должны вводить в заблуждение — ведь налогооблагаемая база рассчитывалась по придуманной государством «доходности».

К примеру, большевики считали в 1940 году, что годовая доходность коровы — 600 рублей. Помимо того, что крестьянин с нее был обязан уплатить натуральный оброк (обязательные госпоставки в виде молока и мяса), а также госзакупки (как правило, это касалось более колхозов, но часто эти сборы платили и сами крестьяне) по мясу и молоку по специально заниженным ценам, он еще должен был выплатить до 50-60 рублей деньгами за нее. В таком свете видно, что ни о каком «малом» давлении налогового пресса говорить не приходится.

Как правило, реальное состояние хозяйства крестьян финансовые органы мало волновало.

В 1942-1943 годах нормы доходности были увеличены в 3-4 раза, соответственно, вырос объем вмененного сельхозналога. Затем этот налог (точнее, нормы доходности) четырежды возрастали в 1947-1948 годах. Следующее увеличение пришлось на 1950 год. А в 1952 году состоялся апофеоз сталинской налоговой живодерни — налогом были обложены цыплята, новорожденные поросята, телята и ягнята. Кроме того, сельхозналог колхозники были обязаны платить и с продуктов (овощи, картофель), которые им выплачивались в колхозе за трудодни (причем с этих выплат колхоз брал налоги, поэтому получалось как бы двойное налогообложение для каждого агрария).

Если в 1940 году расчетная норма доходности коровы, как уже было указано выше, составляла 600 рублей, то в 1948 году — 3500 рублей, свиньи — 300 и 1500 рублей, соответственно, сотки картофельного огорода — 12 и 120 рублей, козы или овцы — 40 и 350 рублей, соответственно. Многие советские крестьяне вынуждены были переходить на содержание так называемых «сталинских коров» — коз, которые в налоговом плане обходились дешевле.

Стоит также отметить, что льготы по сельхозналогу, которые имели инвалиды, ветераны войны, нетрудоспособные крестьяне и ряд других категорий советских илотов, во второй половине 40-х годов по большей части были упразднены. Если в 1947 году средний двор в РСФСР в год платил до 370 рублей сельхозналога, то в 1951 году — уже 519 рублей. Необходимо понимать, что продать на колхозном рынке какие-либо продукты, чтобы расплатиться с налогом было непросто — во-первых, из-за снижения цен на продукты, во-вторых, из-за административных и налоговых сложностей. В результате постоянно росло число должников (их задолженность была прощена лишь в 1953-1954 годах).

Помимо этого налога, советские крестьяне были обязаны покупать облигации государственных займов (они выпускались в 1927-1958 годах, СССР их не оплатил, произведя по сути дефолт по этим обязательствам). Кроме того, каждая колхозная семья была обязана уплачивать «добровольные сборы» — так называемое самообложение.

Смотрите так же:  Срок государственной регистрации аренды недвижимого имущества

В области косвенных сборов сталинский СССР был местом, где мало кто из современных неосталинистов захотел бы жить. Так, крестьяне и даже горожане были обязаны платить налог за рыбалку (что сегодня почему-то возмущает патриотическую общественность, когда с подобными предложениями выступает кто-либо из тандема), налог на холостяков и малодетных, налог на собак, налог на транспортные средства (платить надо было даже за велосипеды) и так далее.

В заключение необходимо сказать, что за отказ от выполнения повинностей государству крестьян ожидали как штрафы, так и высылка. Несмотря на декларируемые современными сталинистами и госпатриотами тезисы о якобы бесплатном образовании в СССР, сельские школы (в которых училось абсолютное большинство населения тогдашнего СССР) были обязаны содержать сами колхозники и за свой счет платить довольствие учителям, а также оплачивать учебники и прочие материалы. Это же касалось детских садов (если они вообще были в колхозе), больниц и других учреждений социальной сферы.

Иллюстрации Валерия Барыкина

Российская деревня в 1922 году: апогей голода первый итог продналога Текст научной статьи по специальности « История. Исторические науки»

Аннотация научной статьи по истории и историческим наукам, автор научной работы — Поляков Вячеслав Александрович

В статье рассматриваются трагические события в истории российской деревни , понёсшей в 1922 г. самые большие потери от голода . Его причина заключалась в политике советского руководства, принявшего два ключевых решения в деле изъятия у крестьян сырья и продуктов питания вначале через продовольственную развёрстку , а затем продовольственный налог . Ровно через год после перехода на него голод и достиг своего апогея.

Похожие темы научных работ по истории и историческим наукам , автор научной работы — Поляков Вячеслав Александрович,

Текст научной работы на тему «Российская деревня в 1922 году: апогей голода первый итог продналога»

?Вестник Челябинского государственного университета. 2009. № 12 (150). История. Вып. 31. С. 69-78.

ДРАМЫ СОВЕТСКОЙ истории

РОССИЙСКАЯ ДЕРЕВНЯ В 1922 ГОДУ: АПОГЕЙ ГОЛОДА — ПЕРВЫЙ ИТОГ ПРОДНАЛОГА

В статье рассматриваются трагические события в истории российской деревни, понёсшей в 1922 г. самые большие потери от голода. Его причина заключалась в политике советского руководства, принявшего два ключевых решения в деле изъятия у крестьян сырья и продуктов питания вначале через продовольственную развёрстку, а затем продовольственный налог. Ровно через год после перехода на него голод и достиг своего апогея.

Ключевые слова: деревня, крестьяне, продовольственная развёрстка, продовольственный налог, голод.

На фоне дискуссии о голоде начала 1930-х гг.1, инициированной руководством Украины, уместным стало напоминание А. И. Солженицына о том, что «ещё с 1917 года нам, советским жителям, какие только бесстыдные, хоть и бессмысленные, лжи не досталось услышать и покорно проглотить». Среди них был и «Великий Голод 1921 года, от Урала, через Волгу и в глубь Европейской России, потрясший тогда нашу страну! Он скосил миллионы людей. »2. Своего апогея он достиг к началу лета 1922 г., то есть ровно через год после замены продовольственной развёрстки на продовольственный налог. Рассмотрение такой обусловленности голода продналогом является целью данной статьи.

Сразу надо отметить, что те изменения экономического характера, до сего времени воспринимаемые как кардинальные под термином «новой экономической политики», на самом деле реально менялись не в сторону уменьшения объёмов изъятий продуктов у крестьян, а наоборот, сопровождались увеличением доли взятого. 8 марта 1921 г., выступая на Х съезде РКП(б), В. И. Ленин отметил, что «.вопрос о налоге и развёрстке в законодательстве у нас поставлен давно, ещё с конца 1918 года Он был принят

— этот закон, вводящий натуральный налог с земледельцев, — но в жизнь он не вошёл». И далее, находя причины в прежних «условиях военного времени», предложил: «. перевести развёрстку на налог». Но тут же, сделав оговорку: «Разумеется, мы знаем, что в обстановке, которая окружает нас, — это вещь очень трудно осуществимая. Площадь посева, урожайность, средства производства, всё это со-

кратилось,- выдал парадоксальную идею,

— крестьянин должен несколько поголодать, чтобы тем самым избавить от полного голода фабрики и города». Такое ленинское заявление и его контекст очень важны как в принципе, так и для рассмотрения проблемы голода. Налицо было то, что крестьяне приносилось в жертву ради пролетариев города.

Неделей позже, выступая 15 марта с докладом «О замене развёрстки натуральным налогом», он, вновь связывая налог с голодом, заявил: «Если будет неурожай, брать излишки нельзя, потому что излишков не будет. Их пришлось бы взять изо рта крестьян. Если будет урожай, тогда все поголодают немножко, и государство будет спасено.»3 Из такой логики следовало, что не в случае недорода, а именно при урожае народ будет голодать. Причина столь чудовищного сценария заключалась в том, что при достатке хлеба крестьяне легко обманутся и не смогут одновременным возмущением среагировать на его изъятие.

Тогда же, 15 марта, Президиум ВЦИК, следуя указаниям высших структур РКП(б). принял постановление, где для исполнителей была важная оговорка: «В то же время предлагается губпродкомам и губпродсовещаниям впредь до издания правил, устанавливающих натуральный налог, проводить в жизнь ранее изданные законоположения и распоряжения о продовольствии.»4 Одновременно специальной комиссии было поручено разработать основные положения закона для утверждения на сессии ВЦИК. 18 марта высшая партийная инстанция обсудила документ и позволила рекомендовать его. Днём позже он был принят на II сессии ВЦИК.

Так появилось ещё одно постановление по поводу продналога, где декларировались благоприятные для крестьян изменения относительно прежней развёрстки. В сжатом виде они заключались в том, что «налог должен быть меньше налагавшегося до сих пор путём развёрстки обложения», «закон о налоге должен быть составлен таким образом и опубликован в такой срок, чтобы земледельцы ещё до начала весенних полевых работ были возможно более точно осведомлены о размерах» и обещалась отмена «круговой ответственности».

При этом те, кому такая информация адресовалась, не могли знать откровенных высказываний наркома продовольствия А. Д. Цюрупы перед делегатами Х партсъезда. А он, будучи 15 марта содокладчиком по вопросу «О замене развёрстки натуральным налогом», заявил: «Товарищи, не думайте, что сейчас мы совершаем некоторый полёт, который приведёт в царство полного благополучия, этого благополучия в смысле продовольственном не будет, положение тягостное будет и впредь». И далее пояснил: «Когда мы будем определять налог, размеры его мы должны будем сделать некоторую накидку на недочёты работы наших аппаратов Ясно, что это — всё же очень тяжёлый налог»5.

Это была правда о продналоге. Одновременно с этим 15 марта сотрудник наркомпрода А. И. Свидерский обратился к председателю ВЧК Ф. Э. Дзержинскому с просьбой направить телеграмму всем губчека о принятии дополнительных мер по охране продуктов, изъятых у населения. 17 марта с грифом «Циркулярно, шифром» на места последовало:

«ВСЕМ ГУБЧЕКА. Принятое партсъездом постановление о замене продовольственной развёрстки натуральным налогом может быть неправильно истолковано сельским населением в том смысле, что сданные продукты подлежат возвращению. И ввиду этого предписывается принять энергичные меры к охране продуктов от возможного расхищения. Кроме того, предлагается принять к неуклонному руководству, что все ранее изданные законы и распоряжения о продовольствии продолжают иметь силу и подлежат выполнению впредь.»6.

На местах копии с этого послания под грифом «Совершенно секретно» сразу препровождались для сведения в партийные органы.

Этим подтверждалось сохранение в деревне прежнего положения.

Неделей позже с перестановок в продовольственных структурах последовала вторая волна «новаций». Началом стало ленинское письмо в Наркомат продовольствия от 27 марта 1921 г.: «т. Цюрупа!

Политически необходимо перетасовать личный состав Компрода перед началом новой кампании.

Чтобы крестьяне видели других людей.

Не старые чиновники Компрода, ненавистные крестьянству, а другие должны проводить новую политику. Это необходимо.

Обдумайте, как это сделать (перетасовать из губернии в другую) и черкните мне быстро».

Цюрупа в тот же день ответил, что «. вслед за тем, как было принято решение о введении продналога, коллегия постановила сделать передвижку продработников. Об этом я сообщал Вам накануне Вашего свидания с крестьянами-уфимцами. Перетасовка будет произведена основательная»7.

Во время упоминаемой встречи, состоявшейся 19 марта 1921 г., председатель СНК для себя выделил следующие моменты: «отрядов боятся неслыхано, обыски неслыханные. Всё рострясут мыло забрали (которое у девочки) мясную развёрстку выполнил, -а ещё взяли 1 корову + 4 овец.»8 и т. д.

Крестьяне, с ужасом ему говорившие об этом, по наивной доверчивости и не предполагали, что он о подобном наслышан. Новые сообщения всего лишь подталкивали власть на принятие административных указаний, а это положение крестьян не меняло. 28 марта на места ушло предписание ВЦИК и Наркомпрода, которое было однотипно с чекистской телеграммой. Из текста следовало, что «некоторые губпродкомы, не ожидая директив из центра, приступают к частичному введению натурального налога и реорганизации аппарата по своему усмотрению». Эти шаги, разрушавшие замыслы кремлёвского руководства, были следствием того, что представители местной власти приняли за «чистую монету» сообщения из газет, то есть то, что пропагандой предназначалось для массового сознания. Поэтому для «поправления» неискушённых политиков, их предупредили: «Газетные сообщения о ходе работ разных комиссий по выработке декретов, связанных с введением натурального налога, принима-

ются часто на местах за официальные директивы центральной власти. Точно так же местными продовольственными органами и губи-сполкомами истолковываются попадающие в печать постановления коллегии Компрода.» А в заключительной части подчеркнули: «Настоящим предписывается губпродкомам выполнять только те постановления, которые сообщаются за подписями соответствующих должностных лиц. Виновные в нарушении этого правила и в принятии мер на основании информационных сообщений печати или Роста будут подвергаться строжайшей ответственности, как дезорганизаторы»9.

Большей части тех, кто был причастен к продовольственной работе, этого предупреждения было достаточно. А кто-то и без предписания не отклонялся от партийного курса. Например, 8 июня 1921 г. секретарь Саратовского губкома РКП(б) Мартынов перед делегатами губернской партконференции признался: «Оказалось, что на местах курс новой экономической политики применялся в разных видах, одни понимали, что это шутка, что так крестьян пока ловят на удочку и что весной опять будет развёрстка, когда крестьяне успокоятся»10.

С подвохом было и правительственное постановление от 28 марта. Этот документ условно можно разделить на две части. В первых строчках напоминалось о крестьянских трудностях и благих перспективах «свободного распоряжения плодами своих трудов», а далее — существо решения: «Вместо 423 миллионов пудов зерновых продуктов, которые должны были быть собраны в 1920-21 годы с территории Республики, не считая Украины и Туркестана, путём государственной развёрстки, установить размер продовольственного натурального налога на 1921-22 годы в сумме не свыше 240 миллионов пудов зерновых продуктов.»

Заключительный абзац, гласивший, что СНК «постановляет в ближайший же срок опубликовать во всеобщее сведение точные ставки налога, применительно к урожайности по отдельным губерниям, а равным образом порядок, сроки и способы взимания этого налога»11, был, как и начало документа, по своей сути пропагандистским атрибутом. Вместе с тем постановление имело и отличие от предыдущих, а равно от резолюции Х партсъезда. Заключалось оно в том, что вместо абстрактного обещания, что «налог будет

меньше развёрстки», теперь декларировалась и его цифра в 240 млн. пудов хлеба, предполагаемого к изъятию у крестьян. Но такая конкретизация вновь была фиктивным обещанием. Она всего лишь маскировала «наживку на крючке» с той «удочки», о которой говорил и секретарь саратовского губкома партии. Эта «удочка» многие годы была в руках историков, повторявших тезис о малых размерах налога12, и только в начале 1990-х гг. зазвучали правдивые оценки. Они касались увеличения, как видов натурального обложения, так и общей суммы сельскохозяйственного налога с одновременным признанием, что и сам продналог мало чем отличался от развёрстки13. Действительно, большевистское правительство, собрав к 1 марта 1921 г. по стране 258707 тыс. пудов хлебофуража, из коего в производящих губерниях вместе с Поволжьем 131069 тыс. пудов14, уменьшённую цифру стало отсчитывать от некого плана в 423 млн. пудов.

4 апреля 1921 г. поступило новое «Предписание СНК и Народного комиссариата продовольствия всем губернским продовольственным комитетам и совещаниям выполнить установленную продразвёрстку на мясо, масло и яйца». В нём указывалось: «Некоторые губпродкомы, ссылаясь на ожидающуюся замену развёрстки натурналогом масло, яйца, отмечают слабость поступления этих продуктов. Избежание недоразумений разъясняется: впредь объявления натурналогов отдельные продукты сохраняют силу установленные развёрстки, работа выполнению их должна производиться прежним порядком»15.

Эти же принципы сохранялись и в трёх декретах СНК «О натуральном налоге на хлеб, картофель и масличные семена», «О натуральном налоге на молочные продукты» и «О натуральном налоге на яйца» от 21 апреля 1921 г. Кроме того, и заканчивались они пунктами с дословно идентичным предупреждением: «Граждане, не выполнившие налога, несут личную и имущественную ответственность в порядке административном и судебном»16.

В полной мере это относилось к «Декрету СНК о натуральном налоге на шерсть» и «Декрету СНК о натуральном налоге на сено», что последовали 11 и 17 мая17, чем ещё раз подтверждалось отсутствие какой-либо разницы между новой формой налога и прежней развёрсткой. Напор на крестьян со стороны властных органов не только сохранился, но и усилился. Из многих мест, вклю-

чая Симбирскую губернию, пошли однотипного характера сообщения: «Коммунисты в деревне производят обыски похожие на 1918 год»18.

Острота ситуации, что естественно, сохранилась. Тогда Ленин предпринял новый ход: 21 апреля 1921 г. он закончил брошюру «О продовольственном налоге». В ней прежняя политика большевиков в отношении крестьян, начиная с октября 1917 г., получила объяснение как «вынужденная крайней нуждой», то есть некими объективными причинами, а не самих большевиков действиями. При этом всему сделанному в России, по своему характеру относимому к коммунистическим мероприятиям, теперь путём добавления к слову «коммунизм» прилагательного «военный» и взятия этого сочетания «военный коммунизм» в кавычки придавался уже иной смысл. Смысл тактической неудачи, за которой должна последовать победа коммунизма уже настоящего. «Своеобразный “военный коммунизм” состоял в том, — писал он, — что мы фактически брали от крестьян все излишки и даже иногда не излишки, а часть необходимого для крестьянина продовольствия.»

И далее, повторив, что «“военный коммунизм” был вынужден войной и разорением», признался: «Он не был и не мог быть отвечающей хозяйственным задачам пролетариата политикой». После чего выдал за благо новый курс. «Правильной политикой пролетариата, осуществляющего свою диктатуру в мелкокрестьянской стране, является обмен хлеба на продукты промышленности, необходимые крестьянину, — напишет он, и добавит — продналог есть переход к ней»19.

Так продовольственный налог оказался неотъемлемой частью некой «новой экономической политики», только на тяжёлой обстановке весны 1921 г. это не отразилось. Напряжённость в стране продолжала нарастать в прямой зависимости с ухудшением продовольственного положения крестьян и их сопротивлением государственному нажиму по изъятию фуражно-продовольственных ресурсов. 25 мая СНК принял важное по своим последствиям постановление. В нём говорилось: «В целях обеспечения исправного поступления продовольственных и сырьевых налогов устанавливаются следующие меры:

1) Предоставить право губпродкомиссарам подвергать аресту отдельных неисправных плательщиков на срок не свыше двух недель,

а упродкомиссарам — на срок не свыше одной недели, а также право наложения налоговой

Постановление становилось дополнением к законодательно-правовому основанию под прежней продовольственной политикой. Существенным было и то, что появилось оно накануне открывавшейся Х конференции РКП(б). В своей речи 26 мая Ленин, подчеркнув, что «главным пунктом порядка дня, главным вопросом, который заставил созвать конференцию раньше предполагаемого нами срока, это вопрос об экономической политике

— о продналоге», определил главную задачу момента.

Вслед за этим докладчик раскрыл детали задуманного плана: «Задача ставится перед местными работниками так: с одной стороны, полностью провести продовольственный налог и, с другой, в возможно кратчайший срок».

После чего, вновь повторив цифру изъятия у крестьян «минимального фонда в 240 миллионов пудов», вдруг обозначил странную заботливость о тех, у кого хлеб брали: «Всякая затяжка по взиманию налога — известное стеснение для крестьянина». Но следующая фраза всё расставляла по своим местам. «Взимание налога добровольно не пройдёт, без принуждения мы не обойдёмся, взимание налога ставит ряд стеснений для крестьянского хозяйства, — с прежней откровенностью продолжил он, — если эту операцию взимания налога мы протянем дольше, чем следует, крестьянин будет недоволен и будет говорить, что свободы распоряжения излишками он не получает. Чтобы свобода была на практике похожа на свободу, надо, чтобы взимание налога произошло быстро, чтобы взыскатель налога недолго стоял над крестьянином, а сделать это можно сократив период от урожая до полного взыскания налога».

При этом стиль, отразившийся в словах «операция взимания налога» или «чтобы свобода была на практике похожа на свободу», искренность большевиков не напоминала. На следующий день, 27 мая, глава правительства в заключительном слове, признав: «. распространяются слухи, что идёт политика в кавычках, т. е. политиканство», фактически подтвердил наличие иных взглядов на действия советского руководства. Вслед за чем, ещё раз демонстрируя им самим упоминаемое «политиканство», назвал уже большие, чем говорилось в марте и апреле, объёмы

предполагаемых изъятий основного продукта у крестьян: «Нужно собрать 240 миллионов пудов хлеба налогом и 160 миллионов товарообменом», — и с назиданием уточнил: «т. е. всего 400 миллионов пудов так, чтобы крестьянство чувствовало экономическую устойчивость этой системы сбора»21.

Земледельцы эту новую систему, конечно, почувствуют и испытают на себе в полной мере. Полгода спустя эта политика получит точное отражение в резолюции XI конференции РКП(б), последний пункт которой гласил: «Так называемая “новая экономическая политика”, основные начала которой были точно определены ещё весной 1918 г., основывается на строгом учёте экономических сил Советской России»22. Из чего ясна преемственность, которая сводила на нет новизну, и понятен характер того учёта, при котором крестьянство столкнулось с непосильным налогообложением, как и прежде с разорительной развёрсткой.

Возвращаясь к Х партийной конференции, отметим, что присутствовавшие на ней, приняв ленинские предложения, о деталях реализации продналога были проинформированы представителями комиссий, которые законы и инструкции разрабатывали. Существенными стали два доклада. В том, что сделал председатель правления Центросоюза Л. М. Хинчук, важна нацеленность «во что бы то ни стало выкачивать от населения тем или другим способом необходимое нам продовольствие и сырьё.»

При этом надо заметить, что слова эти, адресованные делегатам, в стране не могли услышать, как и доклад сотрудника нарком-прода А. И. Свидерского. Представляя ведомство, которое реализовывало продразвёрстку, а теперь переориентировалось на продналог, он дал подробные разъяснения по тем изменениям, какие происходили в отношениях советского государства с налогоплательщиками, то есть с крестьянами. Из них наиболее существенными были новации в определении урожайности: «Степень урожая будет устанавливаться не на местах, не волисполкомами, не сельсоветами, она будет устанавливаться для уездов Советом народных комиссаров. Таким образом, действия Совнаркома предрешают действия губисполкома, а действия Совнаркома и губисполкома предрешают действия плательщика. Здесь плательщик связан. Он имеет готовые цифры. В твоей волости

урожай такого-то разряда, а по такому-то разряду полагается платить тебе столько-то».

Но особо докладчик выделил сохранение из «старой практики принципа принуждения. Поскольку налог является повинностью, которую плательщик должен нести, применение налога без государственного принуждения, конечно, не может иметь места».

Вслед за чем раскрыл внутреннюю логику действий представителей власти: «Мы мыслим, что население будет всячески уклоняться от платежа налога, будет скрывать данные о состоянии своего хозяйства, будет стремиться уклониться от платежа налога Попечение о том, чтобы плательщик вносил налог, мы возлагаем на сельсоветы и волисполком. После наступления срока платежа налога те плательщики, которые не выполнили налога, попадают в разряд неисправных плательщиков, и по отношению к ним губпродкомиссар и упродкомиссар вправе применять административные и судебные меры взыскания.»

Перечислив их, докладчик подчеркнул, что «после двукратного наложения административного взыскания данный неплательщик объявляется злостным, и его проступок подлежит рассмотрению ревтрибуналом. Для рассмотрения этих дел устанавливаются особые выездные налоговые сессии ревтрибунала, которые будут выезжать по первому требованию продовольственных органов в те местности, где имеется наибольшее количество неисправных плательщиков. Эти сессии будут обязаны в кратчайшие сроки тут же, на месте, разбирать дела, выносить приговоры и проводить их в исполнение.

Смотрите так же:  Приказ ип о назначении самого себя

Этим выездным сессиям ревтрибунала придаётся характер военный; таким образом, мы достигаем возможности воздействия на массу населения, мы достигаем тех результатов, каких мы добивались, когда опирались на круговую поруку, когда мы привлекали к ответственности целые сёла. Теперь на коллектив возлагать репрессии мы не можем. Но путём правильного применения судебных мер мы можем создать такую обстановку, при которой будет достигаться массовое воздействие»23.

В итоге, как видно из этих пояснений, система сбора продналога получалась не менее жёсткая, чем была при развёрстке. Она отражала то положение крестьян, какое возникало вследствие изменений в советском за-

конодательстве. Три законодательных акта от

19 мая, из которых содержание «Положения СНК о представителях отдельных групп плательщиков налога на зерновые хлеба, картофель и масляничные семена» и «Инструкции СНК губернским продовольственным комитетам по проведению натуральных налогов»24 Свидерский раскрыл партийцам на Х конференции РКП(б), уже вступили в действие. К осени того же года вполне зримыми стали и последствия. Так, уже 23 ноября пленум Симбирского губкома РКП(б), заслушав доклад губпродкомиссара Вахатова, признал «постановку продработы неудовлетворитель-

ленном Совнаркомом». И противоречия в этом на местах не видели. Саратовский губ-продком в отчёте от 24 ноября 1921 г., объясняя ситуацию «.необходимостью кормить состоящие на государственном иждивении потребителей» при «крайне незначительной продовольственной помощи центра», в свой актив отнёс объявленные в августе «налоги на хлеб, картофель, мясо, волокно, овощи, сено и мёд. Позднее на птицу и пушнину». Кроме этого, подтвердив «ранее введённые налоги на масло, яйца и шерсть, — авторы заявили,

— тем не менее, ввиду всё увеличивающегося голода было сделано всё возможное, чтобы

Результаты Саратовской губернии по сбору продразверстки и налога в 1920 и 1921 гг.

Виды продуктов Выполнение разверстки с 1/УПІ по 1/ ХІ-1920 г. Выполнение налога с 1/УІІ по 1/ХІ-1921 г.

Количество % от задания Количество % от задания

Хлебофураж 3032902 пуд. 23 862640 пуд. 86

Картофель 570872 пуд. 16 437408 пуд. 47

Крупный скот 19 134 гол. 32 6 419 гол. 52

Овцы 115 516 гол. 28 13 769 гол. 16

Мед 1 148 пуд. 44 196 пуд. 13

Яйца 3 431 045 шт. 17 1 531 171 шт. 12

ной». А далее, обратив «внимание Укомов, что существует среди продработников недостаточно ясное понимание разницы между развёрсткой и налогом», принял постановление: «.требовать от Укомов всяческого содействия продорганам и твёрдого внедрения в сознание членов организации всей важности собрать весь назначенный налог». Причём нельзя не отметить того, что в это время по губернии только голодающих детей насчитывалось 150 тысяч человек25.

Эти факты, а равно критическое положение в других регионах Поволжья, говорили

об одном: голод есть следствие продовольственной политики, реализуемой с весны

1921 г. через налог. От него не освобождались и те регионы, которые официально признавались голодающими. К примеру, 23 июня Президиум ВЦИК принял постановление о снабжении продовольствием голодающих Саратовской губернии26, затем с неё же «были сняты все государственные налоги», но, тем не менее, «нормы обложения почти по всем налогам были сохранены в размере, установ-

облегчить крестьянство и не дать ему погибнуть под двойным прессом налога и голода».

Далее, приравнивая эти декларативные заявления к помощи реальной, продовольственные работники в свой актив, якобы несущий «облегчение крестьянству, поражённому неурожаем», отнесли то, что «сессии Ревтрибуналов елико возможно смягчали выносимые по продовольственным делам приговоры», «весьма ограниченно применялись меры административного взыскания», «облегчались установленные Наркомпродом кондиции продуктов» и крестьянам «разрешалось заменять редкие продукты другими, более обычными». Но при этом из табл. 1 того же отчёта видно, что «налоговый пресс» не уступал продразвёрстке.

«Из сравнения этих столбцов, — отмечали составители таблицы, — сразу бросается в глаза оскудение сельскохозяйственного производства Саратовской губернии»27. И это действительно так. Реальных перемен в продовольственной политике не было. Как брали с мужика до этого, так и продолжили далее

это делать. Приводимые более высокие, чем это были при развёрстке, процентные показатели по налогу на хлебофураж, картофель и крупный скот, достигнутые в голодающей губернии, подтверждают главное — партийносоветские руководители губернии находились в гармонии с такими же кадрами из центра. Их основная задача ещё 30 июня 1921 г. была с ленинским участием ясно сформулирована в «Наказе СНК и СТО местным советским учреждениям» в словах: «Надо собрать 100 % продовольственного налога.»28

Достижением такого показателя, несмотря на недостаток продуктов, было озабочено руководство и других губерний, республик и областей Поволжья. 11-14 ноября 1921 г. пленум Нижегородского губкома РКП(б), рассмотрев свою работу после XII губпартконференции, отрапортовал, что «несмотря на засуху, продналог был собран на 75 % к плану»29.

«напрячь все наши усилия» на сбор «не меньше, чем 230 млн. пудов» продналога. А далее, пояснив: «Мы в течение долгого времени все усилия употребляли в центральных советских учреждениях, чтобы продовольственный план развёрстан был максимально», сделал «отсюда вывод только один: продовольственный налог должен быть собран в размере 100 %, т. е. полностью, во что бы то ни стало». Затем, подтвердив свою осведомлённость: «Мы нисколько не забываем, что это составляет для крестьянства, пострадавшего так много, огромную тяжесть», завершил: «Но я должен от имени правительства, как итог отчёта наших работ за 1921 г., сказать вам: эту задачу, товарищи выполнить надо, на эту трудность

И на это пошли. Завершённая в марте 1922 г. первая продналоговая кампания дала почти 233 млн. пудов хлебофуража, что, по

Итоги продовольственной кампании 1921/22 г. (в млн. пудов)

Виды Натуральный налог Промыс- Возврат Това- Прочие Итого

продуктов государст- венный местный ловый сбор семенной ссуды рообмен поступле- ния

Хлебофураж 186,2 1,1 10,6 13,5 36,8 3,6 251,8

Масличные семена 13,7 0,4 0,3 0,6 1,1 0,4 16,5

Картофель 50,3 0,9 — 2,3 0,9 0,7 55,1

Мясо 6,8 — — — 3,4 — 10,2

Масло 0,7 — — — 0,5 — 1,2

Сено 59,3 — — — 1,9 — 61,2

Источник: Бокарев Ю. П. Социалистическая промышленность и мелкое крестьянское хозяйство в СССР в 20-е годы: источники, методы исследования, этапы взаимоотношений. М., 1989. С. 170.

14 декабря секретарь Саратовского губкома РКП(б), выступая на XI губернской партконференции, сообщил: «Мы добились того, что с Саратовской губернии было снято взимание продналога для центра. Это была одна из важнейших задач, но Губком пошёл дальше и продналог был превращён в местный налог, т. е. он должен был собираться только для внутри губернских нужд. И мы не только получили продналог в количестве 500 тыс. пудов, как полагали, но получили вдвое больше, мы сумели взять около миллиона пудов»30.

Но удовлетворяться достигнутым, «несмотря на засуху», нижегородским и саратовским партийцам удастся не долго. 23 декабря, выступая на IX съезде советов, Ленин призвал

мнению авторов академического издания советской эпохи, «явилось выдающимся достижением»32. Один из классиков западной советологии английский историк Э. Карр, не раскрывая методик подсчёта, определял собранный продналог в 150 млн. пудов33. Но внимательный подход к ранее публиковавшимся статистическим данным, предпринятый Ю. П. Бокаревым, даёт основание усомниться не только во второй из приведённых цифр, но и в первой. Из табл. 2 это хорошо видно.

Эти данные подтверждают высокие достижения продовольственных работников в деле выполнения партийно-государственных решений по изъятию продуктов у крестьян.

Из строки первой, отражающей сборы хлеба, виден и общий итог в 251,8 млн. пудов и его основная часть — 186,2 млн. пудов государственного натурального налога. Кроме того, предстают налоги местные, которые брались и в голодающих регионах. Обращает на себя внимание графа «Возврата семенной ссуды», потому что советское государство, «под метёлку» выгребавшее зерно у землепашцев, затем свой возврат людям ими же выращенные семена будет именовать «широкой помощью крестьянству». И предоставляться она будет не безвозмездно, в том числе и с территорий остро голодающих, составив в год перехода на продналог 13,5 млн. пудов.

Во всех изъятых продуктах была значительная доля из поволжского региона, который за зимние месяцы тоже дал налоговый прирост. 19 марта 1922 г., выступая перед делегатами XIII Нижегородской губконферен-ции, секретарь губкома РКП(б) А. И. Микоян, отметив, что «при сборе продналога ухудшилось настроение голодающих уездов», объяснил: «Трудности были особенно большие, потому что у нас, во-первых, выявился недород озимых и гибель яровых, и к осени появились признаки голода, который причинил много забот.» После чего отрапортовал, что «продналога собрано 93 %». Кроме этого, отчёт заместителя заведующего отделом заготовок губпродкома, хотя и сопровождался сетованиями «на бескормицу в деревне», внёс новые доказательства успешного сбора продналога по маслу — 46,60 %, яйцу — 68,04 %, птице — 63,33 %, мясу — 84,12 %, мёду — 73,48 %, на шерсть — 91,53 % от задания34.

Цифры впечатляющие, как и общий вклад голодающих губерний, составивший 11,3 % от уровня взятого в 1920 г. При этом здесь широко использовались ещё и заготовки местных кооперативных органов за счёт средств, собранных у крестьян: Самарский губсоюз заготовил таким методом 477,8 тыс. пудов хлеба, 176 тыс. пудов рыбы; Симбирская губерния — 476 тыс. пудов хлеба и картофеля35 и т. д. Но для страны собранного окажется недостаточно, а вот для Поволжья это обернётся потерями многого.

О динамике нарастания числа голодавших и смертности можно судить, к примеру, даже по «благополучной» Лопуховской волости Еланского уезда Саратовской губернии. Здесь с начала 1922 г. число голодающих менялось следующим образом: в январе — 35 %, февра-

ле — 45 %, в марте — 50 %, а к началу июня уже 90 % из 14 975 жителей. При этом известия об умерших приходили в следующей последовательности: 20 февраля — 21 чел., 1 июня — 2 чел., 5 июня — 4 чел., 6 июня — 4 чел., 9 июня — 3 чел., 14 июня — 5 человек. В целом по Еланскому уезду при общей численности 272085 жителей только в январе умерло 375 человек36. Общие потери от голода всей Саратовской губернии по данным на октябрь 1922 г. составили 191465 человек или около

8 % всего населения, а по некоторым уездам смертность достигла 20 %37.

Взаимная обусловленность голода с заболеваниями и смертностью наглядно предстаёт в отчёте Краснококшайского кантона Марийской автономной области, где на 1 февраля

1922 г. из 117385 голодавших заболело 4527 и умерли 671 человек. А вот в целом по области, что следует из «Обзора, составленного на основании сельскохозяйственных отчётов автономных Республик и Областей за 1922 г.», федерального комитета по земельным делам наркомата национальностей «в восточных волостях Марийской области в 1922 г. в день умирало 50-60 человек. Голод к 1 августа 1922 г. вырвал 2,4 % населения».

В соседней Чувашской автономной области на 1 января 1922 г. было зарегистрировано 35 тыс. голодных смертей. По сведениям за 7 марта число голодающих достигло 800 тыс. человек, а помощь удовлетворяла только около 10 % нуждавшихся в ней. Суррогатами питалось свыше 90 % населения и смертность превысила рождаемость на 35 %.

В Татарской АССР по сведениям за 11 января 1922 г. голодающих насчитывалось 1929556 человек, при этом в пяти кантонах из 34405 заболевших за неделю умерло 6535 человек. По данным ЦК помгола при Татарском ЦИК только с 15 февраля по 1 марта 1922 г. в республике умерло от голода 20221 и от тифа 1234 человека, а «часть населения под давлением голода разбежалась по разным губерниям».

В Башкирской республике доля голодающих по данным за 21 января приблизилась к

30 %. По сведениям Башкирской комиссии помощи голодающим «в Табынском кантоне число смертных случаев достигло 4 тыс. человек. В Кипчак-Джетимировском кантоне голодающих 70 тыс. человек, случаев голодной смерти — 3122 человека, заболевших от недоедания — 5017 человек»38.

Особенно значительной была смертность населения в Области немцев Поволжья, где общее количество умерших от голода собственно на территории автономной области и умерших за её пределами к маю 1922 г. достигло 107,5 тыс. человек39, что составило 23,7 % от 454368 человек, проживавших там на 28 августа 1920 г.40

Наибольшего размаха трагические события достигли в Самарской губернии. С особой тревогой 7 февраля на заседании губернской комиссии помгола был воспринят доклад Бугурусланской уездной комиссии со сведениями о гибели 16962 человек. Именно тогда об этом решили дать информацию в Москву. На Х Самарской губернской конференции РКП(б), проходившей 1-2 июля 1922 г., секретарь губкома партии И. Т. Морозов заявил, что «голодает до 95 % всего населения, трупоедство даже не регистрируется, настолько оно стало обычным явлением, люди дошли до людоедства»41. К тому времени от голода умерло 337,1 тыс. человек или 14,2 % всего населения губернии42. В конце года, уже на Х губернском съезде советов председатель губернской комиссии по ликвидации последствий голода Карклин 11 декабря сделал уточнение: «Если по всему Поволжью голодало 80 % населения, то в Самарской губернии голодало 93 % или до 2430000 человек. Следовательно, центром голодных переживаний стала Самарская губерния»43.

Голод, охвативший до 35 губерний с населением почти в 90 млн., испытают по разным данным от 22,6 млн., названных председателем ВЦИК М. И. Калининым44, до 30-40 млн. человек, определяемых научными расчёта-ми45. Из них к весне 1922 г. по официальным данным погибло 5,2 млн. человек46. Их страдания имели прямую связь с продовольственной политикой партии большевиков, что зримо проявилось в мероприятиях, которые проводились ими в 1921-1922 гг.

1 См.: Данилов, В. П., Зеленин И. Е. Организованный голод. К 70-летию общекрестьянской трагедии / В. П. Данилов, И. Е. Зеленин // Отечеств. история. 2004. № 5. С. 97-111; Марчуков, А. Операция «Голодомор» // Родина. 2007. № 1. С. 60-67; Тишков, В. Демографические «голодоморы» // Родина. 2007. № 7. С. 84-89; Голод по-большевистски : организа-

торы и вдохновители // Родина. 2007. № 8. С. 82-89; № 9. С. 80-86.

2 Солженицын, А. Поссорить родные народы? // Известия. 2008. 2 апр. С. 1.

3 Ленин, В. И. Полн. собр. соч. Изд. 5-е. Т. 43. С. 28-29, 71.

4 Декреты Советской власти. Т. 13. М., 1989. С. 204.

5 Десятый съезд РКП(б). Март 1921 года : сте-ногр. отчёт. М., 1963. С. 416, 418.

6 Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 76. Оп. 3. Д. 176. Л. 1-2.

7 Ленин, В. И. Письмо А. Д. Цюрупе. 27 марта 1921 г. // Ленин, В. И. Неизвестные документы. 1891-1922 гг. М., 2000. С. 425.

8 Ленин, В. И. Записи во время приёма крестьян деревни Бекетово Булгаковской волости Уфимской губернии. 19 марта 1921 г. // Там же. С. 422.

9 Декреты Советской власти. Т. 13. С. 282283.

10 Центр документации новейшей истории Саратовской области. Ф. 27. Оп. 2. Д. 5. Л. 31.

11 Декреты Советской власти. Т. 13. С. 285.

12 См.: История Коммунистической партии Советского Союза : в 6 т. Т. 4, кн. 1. М., 1970. С. 57; Трапезников, С. П. На крутых поворотах истории : (Из уроков борьбы за научный социализм, против ревизионистских течений). Изд. 2-е, доп. М., 1972. С. 202 и др.

13 См.: Есиков, С. А. Переход от развёрстки к налогу // Россия нэповская : политика, экономика, культура : тез. Всесоюз. науч. конф. (25-27 июня 1991 г.). Новосибирск, 1991. С. 113; Кабанов, В. В. Благоденствие страны Нарземии // Родина. 1992. № 4. С. 66 и др.

14 См.: История советского крестьянства : в 5 т. Т. 1. М., 1986. С. 123.

15 Декреты Советской власти. Т. 14. М., 1997.

16 Там же. С. 113, 116-122.

17 См.: Декреты Советской власти. Т. 15. М., 1999. С. 38-41, 95-98.

18 Центр документации новейшей истории Ульяновской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 283. Л. 46 об.

19 Ленин, В. И. Полн. собр. соч. Т. 43. С. 219, 220.

20 Декреты Советской власти. Т. 15. С. 173.

21 Ленин, В. И. Полн. собр. соч. Т. 43. С. 297, 313, 331.

22 КПСС в резолюциях. Изд. 9-е, доп. и испр. Т. 2. М., 1983. С. 472.

23 См.: Протоколы Десятой Всероссийской конференции РКП(большевиков). Май 1921 г. М., 1933. С. 30-31, 38-39, 43-47.

24 См.: Декреты Советской власти. Т. 15. С. 126-132.

25 См.: ЦДНИУО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 281. Л. 4 об.; Д. 282. Л. 22.

26 См.: Декреты Советской власти. Т. 16. М., 2004. С. 455-456.

27 См.: ЦДНИСО Ф. 27. Оп. 2. Д. 304. Л. 3235.

28 Декреты Советской власти. Т. 16. С. 221, 247.

29 Горьковская областная организация КПСС : хроника. Кн. 1. Горький, 1989. С. 221-222.

30 ЦДНИСО. Ф. 27. Оп. 2. Д. 8. Л. 9 об.

31 Ленин, В. И. Полн. собр. соч. Т. 44. С. 314315.

32 См.: История советского крестьянства : в 5 т. Т. 1. С. 229.

33 См.: Карр, Э. История Советской России. Кн. 1, т. 1, 2. Большевистская революция. 1917-1923 : пер. с англ. М., 1990. С. 623.

34 См.: Государственный общественно-

политический архив Нижегородской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 2316. Л. 48;. Государственный архив Нижегородской области. Ф. 3. Оп. 1. Д. 1612. Л. 3-3 об.

35 См.: Хенкин, Е. М. Очерки истории борьбы советского государства с голодом (19211922). Красноярск, 1988. С. 46-47.

36 См.: Государственный архив Волгоградской области. Ф. Р-6607. Оп. 1. Д. 5. Л. 2, 3, 5 об.

37 См.: Поляков, В. А. Советская власть и Русская Православная Церковь // Мир Православия : сб. науч. ст. Волгоград, 1997. С. 83; Государственный архив Саратовской области. Ф. Р-453. Оп. 1. Д. 17. Л. 1.

38 См.: Советская деревня глазами ВЧК — ОГУ

— НКВД. 1918-1939 : док. и материалы : в 4 т.

Т. 1. М., 1998. С. 556, 563, 581; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 11. Д. 259. Л. 54-55; Оп. 14. Д. 432. Л. 20; Д. 782. Л. 11.

39 См.: Винс, О. В. Смертность населения АОНП от голода в 1921-1922 гг. // Культура русских и немцев в Поволжском регионе. Вып. 1. Саратов, 1993. С. 66.

40 Подсчитано автором с использованием данных (см.: Наличие населения по губерниям и уездам по полу, с выделением городского и сельского // Тр. Центр. стат. упр. Т. 1, вып. 1. Предварительные итоги переписи населения

28 августа 1920 г. Население 25 губерний Европейской России. М., 1920. С. 11-12).

41 См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 14. Д. 540. Л. 4848 об.; Д. 635. Л. 2 об.-3.

42 См.: Места после голода (Самарская губерния) // После голода. 1922. Дек. № 1. С. 71.

43 Государственный архив Российской Федерации. Ф. Р-1235. Оп. 101. Д. 233. Л. 8 об.-9.

44 При этом и численность населения в голодающих районах он назвал 31922 тыс. человек (см.: Калинин, М. Итоги голодной кампании // Итоги последствий голода [с 15/Х-1922 г. — 1/УШ-1923 г.]. М., 1923 г. С. 15), хотя в сентябре 1922 года подписался под цифрой 37621 200 человек (см.: Обращение от Всероссийского Центрального исполнительного Комитета // ГАРФ. Ф. Р-1064. Оп. 1. Д. 3. Л. 104).

45 См.: Мстиславский, С. Голод // Большая сов. энцикл. Т. 17. М., 1930. С. 463; Дробижев, В. З. У истоков советской демографии. М., 1987. С. 88.

46 См.: Данилов, В. П. Динамика населения СССР за 1917-1929 гг. : опыт археографического и источниковедческого отбора данных для реконструкции демографического процесса) // Археогр. ежегодник за 1968 год. М., 1970. С. 246.

Оставьте комментарий