Наследование по боковой линии

§ 40. Наследование в боковой линии. — В каких случаях женщина пользуется правом представления. — Наследование в родовом имении сообразно происхождению имения. — Наследование в благоприобретенном имении. — Предпочтение полнородных неполнородным (ст. 1133–1140)

Когда после умершего не осталось детей и их потомков, т. е. когда нет никого в нисходящей линии, наследство переходит в боковые линии.

Если есть родственники в ближайшей линии, то нечего искать наследников в дальнейшей, ибо ближайшая исключает дальнейшую. Стало быть — если есть братья родные или их потомство (в первой линии), то двоюродные братья умершего или их родители, дядья умершего (во второй линии) не могут иметь претензии и т. д. В каждой линии ближайшая степень исключает дальнейшую. Стало быть, при живом брате моем дети его, мои племянники, не могут наследовать после меня, а наследует брат. Если у меня остался дядя родной, то дети его, мои двоюродные братья не наследуют, а наследует после меня дядя: брат — всего ближе ко мне по степени, в первой боковой линии; дядя — во второй боковой линии. Равные степени делят наследство поголовно: стало быть, если после меня во второй боковой линии осталось двое дядей, они оба в равной степени и разделят мое наследство поголовно, по равным частям. Умерших — наследников в ближайшей степени — заменяет их потомство, вступает в степень их и получает всю ту часть, которая следовала бы умершему, которого представляет; в таком случае потомство наследует по праву представления поколенно, хотя бы наследники и не носили имени или прозвания умершего. Когда представителей несколько, то все они, получая часть представляемого, делят ее между собою поголовно, если состоят в одинаковой степени; поколенно, когда состоят не в одинаковой степени относительно представляемого лица. В дележе не участвуют лица женского пола, когда в одной с ними степени есть мужчины. Сестры при братьях родных и их наследниках обоего пола не имеют права на наследство. Стало быть, если у меня остался брат с сестрою, то наследует один брат, а сестра не получает ничего. Если остались после меня брат да дети другого брата, сын и дочь, то эта дочь, моя племянница, не может представлять своего родителя, а один брат ее пользуется правом представления, и наследство мое разделят поровну — брат мой с племянником, а племяннице моей не достанется ничего. Но когда бы при ней брата не было, то она одна представила бы отца своего и получала бы половину моего наследства. Правило о том, что сестры при братьях родных и их потомках обоего пола не имеют права на наследство, по разъяснению Государственного Совета, распространяется на все боковые линии и на все в них степени (ст. 1135, прим.; см. Касс. реш. 1879 г. N 264).

Наследство открывается после Петра, бездетного. Родных братьев у него нет, нет, следовательно, родственников, которые происходили бы от одного с ним родителя, — в первой боковой линии, стало быть, открываются права дальнейшей, второй боковой линии, в линии деда его по отцу, Федора. В этой линии могут быть дядья его, тетки, братья двоюродные, племянники двоюродные и пр. Если бы жил дядя его, Алексей, да другой дядя, Иван, то оба они прямо получили бы все наследство, состоя в ближайшей степени родства, к умершему вотчиннику во 2-й боковой линии; тогда никакого поколенного дележа не было бы, а был бы между Иваном и Алексеем только чистый поголовный дележ наследства поровну, так как Иван и Алексей никого не представляли бы, а наследовали бы прямо в силу своего права: отец их, Федор, сам не мог бы наследовать после внука, следовательно, о праве представления его личности здесь и речи быть не могло бы, а Иван и Алексей наследовали бы после Петра просто по кровной связи с ним, как дядья его, без всякого представления. Но ни Алексея, ни Ивана нет в живых, а осталось потомство одного Алексея, и оно вступает в права его. Но при этом ни сестра его Анна, тетка умершему вотчиннику, — когда бы была в живых, — ни потомство ее не могут иметь никакого участия в наследстве по силе 1135 ст.

В каком же порядке наследство Петра разделится между потомством дяди его Алексея? У Алексея было три сына: Кондратий, Александр и Николай. Если бы все трое были в живых при открытии наследства после Петра, то все они поровну разделили бы оное между собою безо всякого участия своих потомков, так как ближайшая степень загораживает дорогу всем степеням дальнейшим. Они получили бы наследство по праву представления, но разделили бы между собою поголовно, состоя в одинаковой степени родства относительно представляемого лица — Алексея и относительно умершего вотчинника Петра.

Но из них жив один только Александр, а Кондратий и Николай умерли, оставив по себе потомство. С этим-то потомством (но никак не с сыном своим Карпом, которому загораживает дорогу) Александр и должен вступить в состязание и в дележ.

Дележ этот будет вообще поколенный, а в частностях — и поголовный. Поколенный, потому что живые лица, претендующие на наследство, состоят все в различной степени родства с умершим вотчинником, но, представляя своих родителей и дедов, входят в их степень и только на одной из высших степеней сводятся к единству того лица, которое и без представления, непосредственно могло бы наследовать умершему. Так, здесь права всех претендентов сводятся к праву Петрова дяди Алексея. В частностях придется раздроблять наследственные доли поголовно, когда в дальнейших степенях сыновья будут делить между собою поровну доли своего родителя, которого представляют.

Итак, Александру достанется треть наследства, другая треть потомству Кондратия и третья треть потомству Николая. У Кондратия два сына — Матвей и Антон да дочь Ольга; ее, при живых братьях или при их потомстве, все равно что нет: ей ничего не достанется (1135 ст.). Матвей разделит долю отца своего Кондратия с потомством брата своего Антона, прежде умершего. Дележ опять поколенный. Матвей получит половину Кондратьевой доли, а другую половину разделят между собою уже поголовно, пополам, сыновья Антоновы, Фрол с Константином.

Последнюю треть Петрова наследства получит потомство Николая. У него была дочь Марья. Так как при ней нет ни живых братьев, ни их потомства, то она могла бы представлять отца своего Николая, а так как ее нет, то ее представляют и получают третью долю Петрова наследства две ее дочери — Софья да Вера, хотя они по отце своем носят чужую фамилию, а не Петрову. Зато по матери они принадлежат к роду Петра и, не имея при себе братьев и их потомства, могут представлять мать свою. Долю матери своей, долю деда своего Николая делят они между собою поголовно.

По вопросу о праве женщин при мужчинах наследовать в боковых линиях продолжаются еще пререкания, хотя этот вопрос, кажется, несомнительно разрешается 1135 статьей Гражд. Законов (см. полемику по сему вопросу в Журн. Мин. Юстиции 1865 г. N 12 и 1866 г., т. I, с. 267 и т. II, с. 47 и 53, и аргументацию в решении моск. окружн. суда по делу Щербинина. Юридич. Вестн. 1869 г. N 2. 1872 г. N 4. Есть и судебные решения, допускавшие племянниц при племянниках к участию в наследстве, по праву будто бы представления. Напр., реш. 7 Д. Сен. 29 апр. 1870 г. по д. Согбатовых. Но Касс. реш. 1872 г. N 505 признало, что сестры при братьях не наследуют в боковых линиях по праву представления). Возражают, что 1135 ст. имеет в виду не сестер наследника, а сестер умершего вотчинника — толкование очевидно неосновательное. Статья, по буквальному своему смыслу, имеет в виду определить, кто при ком, т. е. в состязании с кем, не наследник, и притом вообще в боковой линии, а не только в первой боковой линии. Правило 1135 ст. согласуется вполне и с общим постановлением 1126 статьи, что женщины пользуются правом представления тогда, когда они, за недостатком мужчин, призываются к наследству; согласуется и с историческим ходом нашего законодательства, которое никогда не признавало за женщиною самостоятельного права на наследство при мужчине. (См. что сказано выше о наследственном праве внучки).

Ссылаются на 4 ст. XVII гл. Уложения, в коей сказано: «А у кого сыновей не останется, и родовые и выслуженные вотчины давати и дочерям их — и у которых дочерей будут дети, и те вотчины детям их и внучатам, после дедов своих и бабок их родных и с дядьями и с тетками своими родными в старинных и в выслуженных вотчинах быти им вотчичам же». Против этой ссылки заметим, что из нее еще менее, чем из иных, можно выводить коренное, будто бы, право племянниц при родных своих братьях наследовать совокупно с дядьями или тетками. Невозможно признать ясное общее начало в том, в чем господствовало в эпоху Уложения полное смещение понятий — именно в праве представления. Практика бродила по всем вопросам, в коих надлежало судить по праву представления. Во-1-х, в самой статье не говорится ни слова о племянницах или дочерях дочерей, а говорится просто о детях, следовательно, позволительно еще усомниться, разумеются ли в этом слове дочери, когда вообще сестры при братьях не имели участия в наследстве. Во-2-х, если под словом дети разуметь и одних сыновей (а тем более дочерей), то правило статьи, в совокупности своей, представляет странное противоречие, которое обнаруживает нам, как смутны были понятия того времени о представлении и как опасно выводить общее начало из приказного приговора по частному делу, послужившего основанием целой статьи. Именно: в первой половине статьи говорится несомнительно: дочерям давать вотчины, когда не осталось сыновей; иначе — сестра при брате не наследница. А из второй половины следует явное, по нашему понятию, нарушение этого правила, ибо там, где сын остался, потомству дочери дается совокупное с сыном (т. е. племяннику, дочернему сыну с дядею) участие в наследстве, стало быть, потомству, представляющему умершую, дается более прав в наследстве, чем сама она имела бы, когда бы жива была. Явное дело: или мы не понимаем, что хочет выразить статья, или практика приказная на этой статье бродила в потемках, как бывало в эту пору и после, когда, например, по неведению о праве представления мужчине из женского колена давалось право, коего не имела бы мать его, потому только, что он мужчина, независимо от степени, в которой право его уравнивается с правом другого наследника. Наконец, что бы ни означала означенная статья, правило ее исчезло безвозвратно за указом 10 авг. 1677 года, коим решительно признано преимущество мужчин перед женщинами во всех боковых линиях без исключения. На этом начальном правиле стоит наш закон и доныне, только оно разъяснилось несомнительно с установлением понятия о праве представления и правила 1126 статьи. Защитники противоположного мнения сбиваются, как было замечено, на понятиях о наследственном праве по представлению. Им кажется, что при наследовании по праву представления наследниками надлежит считать представляемых, т. е. прежде умерших, и что их право передается уже представляющим их потомкам — понятие неверное: наследство переходит прямо от умершего, и наследниками считаются прямо те, кои лично призываются к наследованию, хотя бы и по праву представления.

Раздел наследственного имения в боковых линиях затрудняется и усложняется следующим правилом. Всякое недвижимое имение у своего владельца принадлежит к одному из двух разрядов: либо оно родовое у него, либо благоприобретенное. На случай бездетной смерти владельца, когда наследство должно идти в боковую линию, непременно следует принимать в соображение свойство каждого отдельного имения: родовое ли оно было у умершего вотчинника или благоприобретенное.

Возьмем сначала первый случай: имение было родовое. Родовое имение непременно имеет свою историю. Оно досталось умершему вотчиннику по наследству или по акту, только из его же рода. В том или другом случае родичи его, владевшие до него этим имением, принадлежали или к роду отца его, или к роду его матери, или имение непосредственно дошло к нему от отца либо от матери. Спрашивается: если оказываются претенденты к наследству такого вотчинника в обоих родах: в роде отца и в роде матери, на каком основании распределять между ними имение? Закон отвечает: в боковых линиях имения родовые переходят — отцовское всегда в род отца, материнское в род матери. Необходимо знать, откуда шло родовое имение и через какие роды проходило. Родовое имение отцовское — есть то, которое наследовано от отца; материнское — от матери. Всякое отдельное имение, если переходило несколько поколений по наследству, имеет свою наследственную историю, которую можно проследить по родам, из коих оно досталось последнему владельцу. Например: Иван Иванов умирает, оставляя два имения: Коптево и Федоровское. Коптево дошло ему от отца Иванова, отцу от матери его из рода Алексеевых, а ей от дяди по матери Васильева. Федоровское дошло к нему от тетки родной по матери из рода Афанасьевых, а ей досталось от брата двоюродного из рода Петровых. Таким образом, Коптево, прежде чем дошло до Ивана Иванова, было в двух родах — Алексеева и Васильева; и Федоровское в двух родах — у Афанасьева и Петрова.

Спрашивается: как же следует истолковать правило о том, что родовое отцовское имение идет в род отца, материнское в род матери? С первого взгляда кажется, что применение этого правила просто: все, что досталось от отца, — без различия дальнейшего происхождения (родовое отцовское по букве закона) достанется тому, кто ближе по линии и по степени к умершему в роде отца. Но исторический обычай и судебная практика издавна дают этому правилу иное истолкование, глубже проникающее в сущность родового свойства имений. По этому истолкованию в определении наследственного права на родовое имение принимается не только близость родовой связи между лицами, но и историческое отношение имения с теми фамилиями, из которых оно вышло. Безотносительно род отца моего (или матери) состоит из линий, примыкающих к тем предкам, от коих получил я кровь через отца своего (или через мать). Относительно известного родового имения отцовского (или материнского) род, куда оно должно идти, состоит из линий, примыкающих к тем предкам, за тем состояло и от того переходило имение в наследственном обороте. Итак, имение, когда идет в род отца или матери, буде не находит себе наследника в ближайших линиях к последнему преемнику и владельцу и должно идти в дальнейшие линии, следует в ту линию, из которой вышло. В первой боковой линии разрешение вопроса просто: братья или сестры полнокровные наследуют родовое имение безразлично, потому что принадлежат одинаково к роду отца и к роду матери. Братья по отцу получают отцовское родовое, братья по матери — материнское. Когда доходит до второй боковой линии и оказываются в ней наследники, затруднение тоже устраняется. Отцовские или материнские двоюродные всегда находятся в одной только линии (потомки моего дяди, моей тетки по отцу либо по матери). Итак, от кого бы ни дошло родовое имение к отцу моему — от отца его или от матери, никто из дальних не может по этому имению вступить в состязание с потомками родного моего дяди, потому что дядя мой — сын тех же родителей, от которых и отец мой произошел. Двоюродные положительно исключают в наследстве дальнейшие линии, хотя бы доказано было, что имение, полученное умершим вотчинником от отца, происходит из рода его (отцовой) матери, ибо двоюродные, во всяком случае, примыкая к тому же роду, оказываются близкими и по имению, и по крови умершему вотчиннику. Но уже в троюродных возможны столкновения наследственных прав между линиями, из которых вышло родовое отцовское или материнское имение, так что дальнейшая степень, примыкающая к имению по его происхождению, может отстранить, относительно сего имения, ближайшие степени и ближайшая линия должна уступить дальнейшей, из коей вышло имение. В таком смысле применяется 1138 ст. Зак. Гр. Имение родовое возвращается в тот род, из коего вышло.

Уложение и последующие указы, на коих основана 1138 ст., служат подтверждением того основного правила, что имения бездетного вотчинника должны идти в тот род, чьи они старинные были. В указе 1 апреля 1763 года, между прочим, сказано: «вотчины, данные дочерним детям и внучатам, коих не стало бездетных, родственникам тех дочерних детей и внучат не давать, а быть им по Уложению и отдавать в род того рода, чьи те вотчины были старинные, родовые и выслуженные; следовательно, такие вотчины, данные из чужих родов не только дочерним детям и внучатам, но если бы и далее по нисходящей линии обращались наследственною линией, по пресечении той линии, как они не того рода, и что кроме собственных потомков того колена, от которого они или другой никто наследовать не может, по тому указу непременно подлежат к возврату в тот род, чьи они были». При точном действии сего правила материнское родовое имение уже не может идти в род отца, и если в роде матери нет наследников, становится выморочным.

Для пояснения приводим следующие примеры:
А. Наследство открывается после бездетного Ивана Петрова. Осталось у него материнское, родовое имение, село Заразы, которое матери его Анне досталось от ее родной тетки по матери, Феклы, из роду Сергеевых. К этому имению претенденты: двоюродный брат умершему, по матери, Алексей Федоров, и из троюродных Федор Сидоров, родной племянник той Фекле Сергеевой, от которой шло имение. Но в этом случае Федор Сидоров не имеет никакого преимущества, по происхождению имения, перед Алексеем Федоровым, ибо и сей последний, через бабку свою Марью, тоже примыкает к роду Сергеевых, из коего дошло имение, и сам мог бы наследовать после Феклы Сергеевой; стало быть, он, состоя в одинаковых условиях с Федором Сидоровым по происхождению имения, по крови имеет перед ним преимущество, ибо, как двоюродный умершему вотчиннику, состоит в ближайшей к нему линии.
Б. После бездетно умершего кн. Николая Касаткина-Ростовского осталось, между прочим, родовое имение, дошедшее к нему от матери, Анны, урожденной Дуровой. К этому имению объявили себя наследниками из рода матери — троюродные племянники умершего, братья Пожогины-Отрошкевичи, за коими имение и было утверждено, ибо в ближайшей линии не оказалось наследников. Но затем явился к тому же имению другой претендент, Николай Дуров, двоюродный дядя умершего, через бабку его по матери, принадлежавшую к роду Дуровых. Он доказывал, что те самые села и деревни, из коих состоит спорное материнское имение умершего, дошли к матери его кн. Анне из рода Дуровых, коему принадлежали в XVIII и в конце XVII столетия, что подтвердилось по документам. На сем основании Сенат, убедившись, что спорное имение не было в роде Пожогиных на праве собственности, но состояло всегда родовым в роде Дуровых и из сего рода дошло княгине Анне Касаткиной, признал Николая Дурова единственным наследником к сему имению, без участия Пожогиных.
В. Имение осталось после бездетной Марьи Киселевой. В первой боковой линии у нее нет наследников. Во второй линии тоже нет. В третьей линии есть потомки прадеда вотчинницы (через мать) Якова Неелова: есть правнучка сего последнего кн. Долгорукова, состоящая в 6-й степени родства с умершею вотчинницей. Есть еще в четвертой линии потомки прапрадеда умершей (через отца ее), Ивана Киселева, происходящие от внучки его Марфы, по муже Чемесовой, две дочери той Марфы: Александра Чемесова, Марфа Вигель и третьей дочери сын Николай Жедринский (в 7-й степени родства). Затем есть в шестой боковой линии потомки пра-пра-пра-прадеда Марьи Киселевой, прадеда и прабабки ее, — Якова Останкова, правнуки его Матвей и Алексей Останковы (в 9-й степени родства). Все эти лица принадлежат к отцовскому роду умершей Киселевой; имение ее родовое отцовское, и, когда бы не различалось происхождение сего родового имения, из числа всех сих лиц надлежало бы наследование одной кн. Долгоруковой, так как она состоит в ближайшей линии. Но наследственное отцовское имение умершей перешло к отцу ее, деду и бабке из разных родов, между прочим, из рода Останковых и из рода Нееловых, и каждое должно возвратиться в свой род. Именно деревни и села, из рода Нееловых вышедшие и с того времени непрерывно бывшие родовыми, достанутся Долгоруковой, вышедшие из Останковского рода достанутся Останковым, хотя они состоят и в отдаленной, сравнительно с Долгоруковой и Чемесовыми, боковой линии. (См. Мн. Гос. Сов. по делу Киселевой в Журн. Мин. Юст., июнь 1861 г.)
Г. Феофилатьев завещал благопр. имение жене своей, с тем чтобы после нее оно перешло к внукам их, детям их дочери, кн. Кугушевым. Феофилатьева, приняв имение, умерла, а после нее оно утверждено за внуками ее Кугушевыми. По смерти их к сему имению предъявили права по наследству троюр. братья их Кугушевы. Им отказано, потому что имение происходит у вотчинников из рода матери, а просители принадлежат к отцовскому роду. Жалоба принесена была на неправильное применение в сем решении 1138 ст. 1 ч. X т. Просители утверждали, что статья говорит исключительно об имениях (отцовское родовое), которые у отца или матери были уже родовыми, а в деле имение стало родовым только при переходе к самим умершим вотчинникам Кугушевым. Сенат отверг это толкование (Касс. реш. 1872 г. N 1288), рассудив так: в 1138 ст. имение благоприобретенное самим бездетным владельцем противопоставляется имению, полученному им от родителей, и потому на основ. 399 ст. Гр. Зак. следует признать, что все имения, дошедшие к умершему вотчиннику от его родителей, хотя бы у сих последних они были и благоприобретенными, следуют в дальнейшем переходе порядку, указанному в 1138 статье.
1890 февр. 20 N 61. В деле Кокоревой с Воронцом по вопросу о порядке перехода родовых имений по наследству в боковых линиях, Гражд. Касс. Департ. признал, что употребленное в 1138 ст.
1 ч. X т. выражение: имения родовые переходят: «отцовское в род отца, материнское — в род матери «не может быть истолковываемо в том смысле, что имение, полученное умершим от отца своего, должно непременно переходить к родственникам отца, независимо от того, каким образом имение это перешло к отцу умершего и у кого из прежних собственников оно сделалось родовым. При подобном толковании родовое имение, доставшееся отцу умершего от его бабки, у которой оно было уже родовым, следовало бы передать родственникам деда, как принадлежащего к роду отца, а не родственникам бабки, причем родовым имением унаследовал бы не тот род, из которого оно дошло, а род, никогда оным не владевший. Между тем закон имеет в виду, при наследовании в родовом имении, сохранить его в роде, из которого оно получено, и что поэтому право боковых родственников на наследство в родовом имении обусловливается не одним кровным родством с отцом или матерью умершего, но и принадлежностью их к тому роду, из которого досталось имение, т. е. общим происхождением умершего и отыскивающего наследство от того родоначальника, от которого досталось родовое имение, составляющее предмет наследства.
По Литовскому статуту (Черниг. и Полт. губ.), после бездетного владельца материнское имение делится поровну между родными его братьями и сестрами, а если нет их, ни потомства от них, то идет по правилу 1137 ст. дальше в род матери, в дальнейшие боковые линии (Зак. Гражд. 1139 ст.).
Это правило 1139 ст. служит местным исключением из общего порядка, означенного в 1135 ст., в силу коего сестры при братьях в боковой линии не наследуют; по материнским имениям (умершего вотчинника) наследуют сестры наравне с братьями. Спрашивается: простирается ли это исключение и на те случаи, в коих по смерти брата, за отсутствием живых сестер, наследство переходит по праву представления к потомству сих последних, состоящему из братьев и сестер? наследуют ли и тут сестры наравне с братьями, т. е. племянницы умершего вотчинника наравне с племянниками? Одни отвечают: наследуют, ибо если уравнение сестер допущено в одной степени, то нет резона не допускать его и в другой, при праве представления; ссылаются притом на 5 и 6 п. 1133 ст., допускающие поголовный дележ материнского имения между сыновьями и дочерьми. Другие, опираясь на буквальные выражения 1139 ст., допускают исключение только для братьев и сестер умершего вотчинника, так как статья, поминая и нисходящих от братьевь и сестер, не присовокупляет и для них такого же исключения. Но, кажется, справедливо было бы приложить к этому случаю более широкое толкование закона. В правиле 1139 ст. закон отступает от общего начала — предпочитать братьев сестрам и допускает, по соображению со свойством имения, а не с близостью родства, начало уравнения женщины с мужчиною. Посему нет основания не распространить это исключение и на потомство братьев и сестер умершего вотчинника, представляющее своих родителей. Вопрос этот возникал в деле о наследстве после кн. Прозоровского, в правах потомства двух сестер умершего вотчинника — Фроловой-Багреевой и Канцевичевой. Сенат (во 2 отд. 3 Д. 21 окт. 1869 г.) рассудил, что исключение, установленное в 1139 ст. для братьев и сестер умершего вотчинника, простирается на их потомство и теряет силу, уступая общему правилу, только тогда, когда наследство, в отсутствии родных, идет в дальнейшую линию к двоюродным. Этого же воззрения держится и практика Кассационного Департ. Сената; см., напр., реш. 1879 г. N 264; 1882 г. N 49.
В применении правил о наследстве родового имения братья (и сестры) от одного отца, но от другой матери (единокровные) и от одной матери, но от другого отца должны быть уравниваемы с полнородными братьями и сестрами, относительно имения, принадлежавшего общему родителю. Нет ни малейшего основания (когда прямо не установил его закон) предпочитать в сем случае полнородных неполнородным братьям и сестрам, ибо единокровные мои братья по отцу, без всякого сомнения, принадлежат к роду отца, и единоутробные по матери — к роду матери, следовательно, состоят вполне в условиях, требуемых законом. Соответственно с сим в кассационных решениях 1874 г. N 738 и 804 и 1876 г. N 102 и 214 Сенат рассуждал, что близость родства определяется происхождением от общего родоначальника, поэтому полнородные и единокровные братья имеют одинаковое право на наследование в родовом отцовском имуществе; при недостатке таких братьев и их нисходящих наследуют сестры полнородные и единокровные, а когда и их нет, то дяди и тетки с отцовской стороны. Родовое материнское переходит к братьям полнородным и наравне с ними к единоутробным; если таких братьев ни их потомства нет, наследуют сестры полнородные и единоутробные, и за ними дяди и тетки с материнской стороны и т. д. Таким образом, в родовом отцовском имуществе не имеют права на наследование единоутробные, а в материнском — единокровные. Преимущество полнородных перед неполнородными признано законом, как увидим ниже, лишь относительно благоприобретенного имения (см. о сем реш. Гражд. Кассац. Департ. 1868 г. N 25. Бывали и противные сему решения Сената, но отменяемы были, когда доходили до рассмотрения высшей ревизионной инстанции. См. реш. 4 Департ. Сената 16 окт. 1869 г. по делу Вышеславцевых, слуш. в Общ. Собр. Сен. 13 сент. 1874 г.).
Относительно благоприобретенного умершим вотчинником имения мог быть предложен вопрос: обращать ли его в раздел между линиями отцовского и материнского рода или обращать исключительно в тот либо другой род? В 1823 году вопрос сей был разрешен окончательно; постановлено, что благоприобретенное имение должно считать выморочным, когда из того рода, к коему умерший принадлежал по отцу, не осталось более ни одного лица, как в прямой нисходящей, так и в побочных линиях. Правило это выражено в Своде Законов следующими словами (ст. 1138 Зак. Гражд.): «имение, самим бездетным владельцем приобретенное, когда об оном не сделано особых распоряжений, поступает в род отца».
Между тем в тяжбах о наследстве в благоприобретенном имении возникали сомнения по другим вопросам, требовавшие определения. Один вопрос был таков: при полнородных братьях (или сестрах), у коих оба родители общие с умершим, имеют ли право участвовать в разделе благоприобретенного имения и неполнородные братья и сестры, происходящие от одного отца с умершим, но от другой матери (единокровные)?
Рассуждая о сем по делу Бурцевых, Сенат в 1817 году (П. С. З. N 26867) признал, что по Уложению надлежит вотчины умершего отдавать прежде всего братьям его родным, а дети, рожденные от одного отца, но от разных матерей, почитаются между собою не иначе, как родными, поскольку они одного и того же рода. В сущности, это решение Сената важно тем, что в нем братья, имеющие одного только общего родителя, признаны родными братьями.
Но это понятие о родственной связи полнородных братьев с неполнородными еще не составилось окончательно, как впоследствии оказалось. В 1818 году возник в Сенате вопрос: кто должен быть почитаем ближайшим наследником благоприобретенному имению по смерти бездетного приобретателя: брат ли единоутробный той же матери, но другого с ним отца, или двоюродный брат по отцу. Двоюродный по отцу, состоя во второй боковой линии родства с умершим, должен ли иметь преимущество перед единоутробным его братом, состоящим в ближайшей линии и степени родства, потому только, что двоюродный принадлежит к роду отца, а единоутробный не принадлежит к оному? Общее собрание Сената, имея в виду и прежние решения по подобным делам, рассудило, что брат умершего единоутробный ближе ему родня, чем двоюродный отцовский, следовательно, и должен единоутробный получить благоприобретенное имение умершего, не имеющее связи с родом отца. Для рассмотрения сего мнения в законодательном порядке дело внесено было в Государственный Совет, где сам вопрос был расширен за пределы, в коих первоначально возник и рассматривался он в Сенате. Виною сего распространения была Комиссия составления законов, которая по поводу сего вопроса внесла в Государственный Совет состоявший из 9 статей «проект предварительного закона о взаимном наследовании благоприобретенного имения в боковых линиях после умерших бездетно и без завещания братьев и сестер от одного отца, но от разных матерей и от разных отцов, но от одной матери рожденных». Этот проект замечателен тем, что в нем в первый раз употреблена терминология, в которой принято неизвестное дотоле и вовсе не соответствующее исконным понятиям о родстве различие между родными братьями, с одной стороны, и единокровными (от одного отца, но другой матери) и
единоутробными (от одной матери, но другого отца), с другой стороны, и за первыми признано преимущественное право на наследство после родного брата, независимо даже от родового происхождения наследственных имений. В первых статьях этого проекта Комиссия определяла
правила о наследстве в противоположении двоюродных единоутробным, отдавая последним преимущество, но допускала право на наследство для единоутробных только в таком случае, когда после умершего не осталось братьев и сестер родных и их потомства. В этом виде вопрос не расходился с понятием о праве отцовского рода на наследство в благоприобретенном имении, ибо в отсутствии братьев умершего по отцу предстояло разрешить состязание лишь между единоутробными и двоюродными. Но в последней статье проекта Комиссия, упомянув о единокровных братьях, поставила и их в одинаковые условия с единоутробными по наследству в благоприобретенном имении; от сего и дано было неправильное направление вопросу. Именно в сей статье было сказано: те же самые правила наблюдать и в рассуждении братьев или сестер единокровных (рожденных от одного отца, но от разных матерей), так что если бы случилось, что после бездетно умершего остались братья или сестры единокровные и единоутробные (в отсутствии родных братьев и сестер, в новом смысле термина: родные), то все благоприобретенное его имение делится между ними по сему постановлению без всякого различия — единокровные ли они, или единоутробные. Из сего следовало, что и братья единокровные, хотя принадлежат бесспорно к роду отца, не входят по благоприобретенному имению умершего брата в состязание с его братьями полнородными, имеющими с ним общих родителей, не входят в состязание даже и с полнородными сестрами и их потомством, но наследуют только в отсутствии полнородных братьев и сестер — и в сем случае наследуют на одинаковом праве с единоутробными. Такое правило основывалось на предположении, хотя прямо и не высказанном, но явно вытекающем из редакции закона, что, независимо от кровной связи и близости степеней и линий, близость родства между братьями и соответствующее ей наследственное право зависят еще от общей связи их с обоими родителями, и что одни только полнородные братья могут быть признаны родными — предположение, совершенно несогласное с коренным понятием о родстве отца с сыном и противоречащее самому смыслу слова родной, которое указывает на род и на рождение — от известного лица. Это предположение выразилось, однако, к сожалению, и в редакции, принятой законодательною властью (1818 г. ноябр. 25. П. С. З. N 27579) и вошедшей в состав 1140 статьи Зак. Гражд. «Братья единоутробные и единокровные, в наследстве благоприобретенного имущества после владельца, умершего бездетным и без завещания, и не имевшего родных братьев и сестер, ни их потомства, предпочитаются прочим его родственникам. Такое наследство поступает к ним в одинаковом порядке, как от приобретателей мужского пола, так и женского, и поскольку единоутробные признаются в сем случае в равных правах на наследство, то там, где есть наследники те и другие, имение делится между ними, на законном основании, как бы между родными братьями. Когда братьев единоутробных и единокровных не осталось, то право, в сей статье определенное, переходит в той же силе к сестрам единоутробным и единокровным с их потомством». Таково правило 1140 статьи. Надлежит, однако же, заметить, что это правило, со всеми сокрытыми в нем предположениями и выводами, надлежит по всей справедливости и по силе 65 и 70 ст. Основн. Зак. применять исключительно к тем случаям, на которые оно состоялось, то есть к наследству братьев в благоприобретенном имении. Только в этих случаях будет законное основание прилагать название родных только к полнородным братьям и предпочитать их и подобных же сестер, в наследстве после отца, братьям единокровным; а во всех прочих случаях, без сомнения, надлежит руководствоваться общими, выраженными в Законах Гражданских (1112–1120) положениями о родственной связи и правах, из нее возникающих. В этом смысле толковал 1140 ст. и Правит. Сенат (см. Касс. реш. 1868 г. N 25; 1874 г. N 739), а в 1877 году мнением Гос. Совета по делу Лубье, для руководства практики, постановлено, что 1140 ст., как исключение из общих начал о порядке наследования (ст. 1134–1138), должна быть применяема к тем единственно случаям, когда к благоприобретенному имению бездетно умершего владельца предъявят права братья его или сестры единокровные и единоутробные, при неимении у умершего братьев или сестер родных (т. е. полнородных), и потому содержащиеся в ней правила не могут быть распространяемы на случаи, прямо в ней не предусмотренные (1140, прим.). См. Касс. реш. 1881 г. N 30.
Из вышеизложенного извлекается следующее положение для наследства в боковой линии.
В родовом имуществе наследуют, по близости линий и степеней, члены того рода, к которому оно относится. Посему единокровные (по отцу) братья на родовое отцовское имеют одинаковое право с братьями полнородными и исключают сестер полнородных с их потомством. Напротив того, единокровные братья не имеют доли в родовом материнском и единоутробные — в родовом отцовском имении умершего.
В благоприобретенном имуществе наследуют прежде всего — полнородные братья умершего, затем сестры его полнородные; когда ни тех, ни других, ни потомства от них нет, наследуют единокровные братья одни, либо совокупно с единоутробными, буде таковые есть; наконец — сестры единокровные и единоутробные.
Правило 1140 ст. постоянно поставляло судебную практику в недоумение извращением общих начал наследования, существующих для других случаев, и применялось к делам разнообразно. Для примера укажем на Касс. реш. 1872 г. N 1188 до делу Гераковой, в коем состязание по благоприобр. имению возникло между полнородными сестрами умершего и потомством единокровных его братьев. По выведенному смыслу 1140 ст. надлежало бы признать, что в этом случае сестры, в отступление от общих начал нашего законодательства, исключают братьев. Но Сенат дал иное толкование статье, соответственное с общими началами, но не согласное с особенным смыслом 1140 статьи. По рассуждению Сената, буквальный смысл 1140 ст. вовсе не выражает того правила, что родные братья и сестры умершего исключают собою единокровных и единоутробных братьев и сестер; в ней не сказано, чтобы единокровные и единоутробные призывались к наследству тогда только, когда нет родных братьев и сестер. Статья эта нисколько не касается отношения наследственных прав родных братьев и сестер к правам единоутробных и единокровных; напротив того (?), она имеет в виду такой случай, когда братьев и сестер родных вовсе нет, а остались одни единоутробные и единокровные, и на этот только случай определяет преимущество сих последних перед прочими боковыми родственниками более отдаленных линий. Из сего следует, что 1140 ст. не разрешает вопроса о том, как поступать тогда, когда после бездетного владельца благоприобретенного имущества остались не только единокровные и единоутробные, но и родные братья и сестры. Напротив того, из предыдущего изложения видно, что правило 1140 ст. обнимает и этот случай, да и буквальное ее изложение показывает, что постановляемый ею раздел благопр. имения между единокровными и единоутробными совершается тогда, когда нет родных братьев и сестер, ни их потомства.
а. Независимо от случая, указанного в 1140 ст. Зак. Гражд., наш закон не дает общего предпочтения в наследственных правах полнокровному происхождению перед неполнокровным, и нет ни одной общей статьи закона, на коей утверждалось бы подобное предпочтение. Логически можно вывести из нашего закона лишь следующее заключение. Родовое имение идет — отцовское в род отца, материнское в род матери. К роду отца полные родные (от одной пары происшедшие) принадлежат совершенно одинаково с единокровными (т. е. имеющими лишь общего отца). К роду матери полные родные принадлежат одинаково с единоутробными, следовательно, те и другие состоят в одинаковых правах на родовое имение из того рода, к коему одинаково принадлежат. Благоприобретенное идет в род отца: к этому только случаю, по смыслу 1140 статьи, относится упомянутое в ней исключение. Еще менее резона оправдывать в дальнейших боковых линиях какое-либо предпочтение одних родственников перед другими, состоящими в равной степени и принадлежащими к тому же роду, потому только, что первые происходят от одного деда и одной бабки, прадеда и прабабки и т. п. Есть, однако, решения, в этом смысле постановленные. В пример такого неосновательного суждения можно указать на следующие мотивы одного решения. Суд рассуждает так. «По 1137 ст. Зак. Гражд. ближайшее право к наследству в боковых линиях имеют братья, а при недостатке оных сестры, но статья эта не обозначает в точности, каких братьев она разумеет — родных ли только, или и единокровных и единоутробных, но из следующих за нею статей ясно, что она разумела родных братьев, ибо если бы разуметь в ней всех, то есть и единоутробных и единокровных, то этой статье противоречила бы ст. 1138, по смыслу коей единоутробные братья не могут наследовать из родового имения, если же бы ст. 1137 исключала только единоутробных братьев, то непременно выразила бы, что в боковых линиях наследуют прежде всех братья родные и единокровные; не сделав этого, статья закона, очевидно, имела в виду только родных братьев и сестер. Это подтверждается и содержанием статьи 1140, по которой братья единокровные и единоутробные, при отсутствии родных братьев и сестер наследодателя, предпочитаются прочим его родственникам; значит, в родовых имениях они не предпочитаются сим прочим родственникам (напр., родным дядям), и следовательно, тем менее могут предпочитаться родным братьям и сестрам. Сверх того, в 1118 ст. 1 ч. X т. сказано, что близость боковых линий определяется происхождением их от общего родоначальника; ближайшие боковые линии суть те, кои происходят от отца и матери, за ними следуют те, кои происходят от деда и бабки, и т. д. Из этой статьи положительно видно, что при определении близости боковых линий необходимо руководствоваться происхождением лиц не только от одного отца, но и от одной матери. По сим основаниям, в виду родных сестер умершего вотчинника и их нисходящих наследников, единокровный брат его не имеет права на родовое имение умершего». Не останавливаясь на подробном разборе этого решения, которое состоит все из неправильного применения статей, укажу только на крайне несоответственное применение статьи 1118. Эта статья принадлежит к числу описательных, помещенных в Своде Законов при первой его редакции, для разъяснения, в общей системе, родословных начал. И по месту, которое занимает эта статья, и по буквальному ее смыслу она имеет в виду (вместе с соответствующими 204–208 статьями) только указать различие между боковыми линиями, первою, второю по счету и т. д., происходящими от ближайшего или дальнейшего родоначальника, т. е. от отца, деда, двух и более дедов (с одной стороны) и от матери, бабки, двух и более бабок (с другой стороны). Она не заключает в себе ни малейшего указания на то, что происхождение от одной общей пары дает в чем-либо более прав, чем происхождение от одного общего родителя, и устанавливает ближайшее в юридическом смысле родственное отношение. Напротив того — имея в виду один род, по происхождению от одного лица, эта статья и не может иметь в виду совсем особой идеи, что совокупная принадлежность к двум родам, к коим примыкал по своему происхождению умерший вотчинник, дает преимущество в родстве с ним и в наследовании после него. Такая идея вовсе несвойственна нашему закону и нигде в нем не выражена.
В примере неосновательного применения той же 1118 статьи укажем еще на решение по следующему делу.
К родовому отцовскому имению после Франсуа Лубье претендовали: потомки родной тетки его Розы (родившейся от одной пары с отцом умершего Франсуа, Пьером), Дютель и Барро, да родная же тетка его Жанета (родившаяся от одного отца с Пьером, но от другой матери), и сын другой такой же тетки, Юлии, Яков Дюваль. Суд, приведя ту же 1118 статью, признал только Розу Яниш родною теткою умершего, а Жанету и Юлию признал тетками единокровными (тогда как закон вовсе не отличает единокровных или единоутробных теток от родных) и предоставил имение потомкам так называемой родной тетки исключительно. По сему делу состоялось впоследствии решение Госуд. Совета, исправившего неправильное толкование статей. Оно распубликовано в Собр. Уз. 1877 г. N 314.
б. После Семена Заборовского осталось имение: 1. Костромское, доставшееся ему от матери, а ей из рода Нелидовых. 2. Ярославское от прабабки Елизаветы, из рода Мусиных-Пушкиных, и от деда Евграфа Нелидова. 3. Тверское, из отцовского рода и от деда по матери, Каржавина. Из числа означенных в чертеже претендателей присуждено: Костромское имение из рода Нелидовых — Татьяне Нелидовой, как ближайшей по линии, а Павлу, Флегонту и Александру Нелидовым отказано, а Ярославское и Тверское, из рода Пушкиных — Клавдии Шубинской (см. сбор. Сен. реш. II. N 598).
в. После Надежды Модзалевской имение разделили сестра ее Вера и по представлению за другую сестру Софью, внуки сей последней Евграф и Михаил Кондратьевы. К сим последним предъявила претензию о разделе того же наследства сестра их Настасья Ильина, доказывая, что она вместе с ними представляет общую мать Сосипатру и бабку Софью. 8-й Департ. Сената, рассуждая о сем деле, нашел, что в оном наследственное право определяется не тем родственным отношением, которое существует между детьми Сосипатры Кондратьевой и родной бабкою их Софьею Ковалевской, но отношением между соискателями наследства и тем лицом, после которого наследство сие открылось, т. е. двоюродною бабкою их — Модзалевскою. По точному смыслу 198, 199 и 938 ст. X т. Св. Зак. Гр. изд. 1842 г. братья Кондратьевы и сестра их Ильина в отношении к Модзалевской находятся в побочной линии, и по сей же линии должно переходить открывшееся после Модзалевской наследство. Из сего следует, что к определению прав Ильиной исключительно служат изложенные в III отд., разд. II, кн. III Зак. Гр. правила о наследстве в боковой линии; но правило 949 ст. сих законов, относящееся к порядку наследования в линии нисходящей, не может иметь применение к настоящему делу, в котором должна быть принята основанием 954 ст. Зак. Гр., постановляющая, что в боковых линиях сестры при братьях родных и их потомках не имеют права на наследство. Посему, хотя при наследстве в боковой линии, так же как нисходящей, разные степени делят наследство поголовно, а в степень умерших вступает их потомство и наследует по праву представления, — но сие право представления ограничивается только сыновьями, с исключением дочерей, буде при них братья существуют.
г. По делу Плюсковых (Сб. Сен. реш. N 735) признано, что предъявившие право на наследство после Ивана Плюскова — Наумов за детей своих, Александра Плюскова, Турне и Кострова, происходят от Алексея и Димитрия Плюсковых, которые вотчиннику Ивану Плюскову, по происхождению от Якова Алексеева Плюскова, единокровные братья, Александра же Яковлева Плюскова, происходя от одного отца и матери с Иваном Плюсковым, есть родная ему сестра. Посему дошедшее к Ивану Плюскову по наследству от отца имение решено утвердить за потомками единокровных его братьев, а родовое материнское и благоприобретенное отдать девице Александре Плюсковой. По д. Жиленковых Сенат (Общ. Собр. Моск. 28 апр. 1867 г.) решил отдать благоприобр. имение умершего сыну родной сестры его, предпочтительно перед детьми единокровного брата.
д. По делу Байкова (Сб. Сен. реш., т. 1, N 73) Сенат признал, что до издания Мн. Гос. С. 1818 г., на коем основана 1140 ст. Зак. Гр., в законах прежнего времени не видно, чтобы между братьями, рожденными от одного отца и матери и рожденными от того же отца и другой матери, полагалось различие в правах наследства. Посему благоприобретенное имение умершего Байкова положено разделить между двумя его братьями полнородными и двумя племянниками, сыновьями брата, рожденного от одного отца с умершим, но от другой матери.
Об устранении единокровных братьев (по одному отцу) от наследства в родовом материнском имении умершего см. Сб. Сен. реш., т. 1, N 100. По сему предмету см. еще решения по делу Анучиной, Журн. Мин. Юст. 1860 г. N 6, с. 432. По делу Юкина, Ж. М. Ю. 1861 г. N 3. По делу Искры реш. Общ. Собр. и Мн. Гос. С. 1850 г. По делу Нестеровских Сб. Сен. реш., т. II, N 343. Юр. вест. 1871 г. N 4, д. Демидовой, там же, N 9, ст. Снегирева. О предпочтении полнородных неполнородным братьям и сестрам см. еще реш. 1 отд. 3 Д. Сен. 2 окт. 1868 г. по делу Крупского.
В губерниях Черниговской и Полтавской, когда умерший оставил имение, доставшееся от матери, то его делят поровну все родные братья и сестры; когда же не будет родных братьев и сестер или их потомства, то наследуют родные по матери дяди или тетки с их потомством и т. д.

Мейер Д.И. Русское гражданское право

2) Эти правила значительно видоизменяются, когда к наследству совместно призываются нисходящие по мужскому и по женскому колену или в одной и той же нисходящей линии одинаково близкими к наследодателю являются лица мужского и женского пола. При совместном наследовании сына и дочери наследодателя дочь получает только указную часть из имущества умершего родителя – 1 /14 из недвижимого и 1 /8 из движимого; все же остальное имущество наследует сын[1440]. Это неравенство в праве наследования и название наследственной доли дочери указной частью объясняются исторически. Известно, что в древнейшем нашем юридическом быту господствовало родовое владение, и право на обладание имуществом, принадлежащим роду, обусловливалось принадлежностью к этому роду; девица же имеет своим назначением – замужество, а по воззрению древнего быта вступлением в него лицо женского пола выбывает из рода. Поэтому для дочери вовсе не было права наследования, ей предоставлялось только право на содержание: на брате лежало обязательство содержать сестру и по возможности снабдить приданым.

Смотрите так же:  Квартира под материнский капитал в омске

Только впоследствии это право сестры на содержание от брата – конечно, для более верного обеспечения содержания – заменилось непосредственным правом на имущество умершего родителя. Причем величина наследственной доли дочери определена была в половину указной части вдовы на основании обычая, по которому дочери лица, умершего на государевой службе, из поместных его земель всегда давалась на прожиток половина того, что назначалось вдове. Тем не менее в современном праве указная часть дочери существенно отличается от указной части вдовы тем, что приобрела полное значение права наследования: указная часть дочери имеет основанием своим кровное родство. Имущество, полученное дочерью на указную часть, считается у нее родовым. И вообще в современном юридическом быту признается право наследования и за лицами женского пола, так что когда наследуют одни дочери, нет речи об указной части, о ней речь идет только при совместном наследовании дочери и сына. При большом числе детей могло бы случиться, что, за выделом каждой дочери из движимого и недвижимого имущества указной части, сыновьям не досталось бы ничего или досталось менее, чем каждой дочери. Но законодательство предусматривает этот случай и определяет, что тогда наследство между братьями и сестрами делится поровну[1441]: не хочет допустить, чтобы сын получил менее дочери.

Начало преимущества наследников по мужскому колену перед наследниками по женскому проявляется и при наследовании дальнейшими степенями, так как тогда доля каждого наследника определяется правом представления. Если к наследству призываются сын и два внука – дети умершей дочери наследодателя, то два внука получают 1 /14 недвижимого и 1 /8 движимого имущества наследодателя, а остальное достается сыну. То же самое бывает, когда наследуют дочь умершего сына и ее тетка – дочь наследодателя, или дети его дочери. Равным образом начало преимущества наследника перед наследницей проявляется при разделе наследства между нисходящими одной и той же линии, одинаково близкими наследодателю. Так, пусть к наследству призываются внук и внучка – дети сына (или дочери), умершего прежде наследодателя: внучка получает 1 /14 недвижимого и 1 /8 движимого имущества; остальное идет внуку. Или наследуют совместно сын, внук и внучка – дети другого сына; половина наследства идет сыну; другую половину, по праву представления, получают внук и внучка. Но при поголовном разделе достающейся им половины внучка получает 1 /14 недвижимого и 1 /8 движимого наследства, а остальное идет внуку, который получает, следовательно, 13 /28 недвижимого и 7 /16 всего движимого наследства, тогда как внучке достается только 1 /28 недвижимого и 1 /16 движимого.

Смотрите так же:  Купить комнату в перми за материнский капитал

Порядок наследования в линиях боковых

§ 67. Когда у наследодателя нет нисходящих родственников, т. е. когда он умирает беспотомственно (бездетно, как говорится в Своде законов) или по крайней мере принимается, что нет нисходящих, например, когда сын наследодателя не способен быть субъектом права наследования, то к наследству призываются родственники боковых линий[1442].

Но тогда как все нисходящие линии находятся в одинаковом отношении к наследодателю и совместно призываются к наследству, мы все-таки усматриваем между боковыми линиями различие: одна считается более близкой, другая – менее, существуют первая, вторая, третья и другие боковые линии. Первую составляют брат или сестра и их потомство, вторую – дядя или тетка со своими нисходящими, третью – брат или сестра деда или бабки и их потомство и т. д. Словом, первую боковую линию составляет другая нисходящая линия от ближайшего родоначальника, т. е. отца наследодателя; вторую – нисходящая от второго родоначальника наследодателя, т. е. его деда, и т. д.[1443] И вот, хотя вообще право наследования в боковых линиях существует неограниченно, пока может быть доказано родство, даже самое отдаленное, коренное правило наследования в боковых линиях таково, что ближайшая устраняет дальнейшую, т. е. вторая боковая линия призывается к наследству, когда нет первой, третья – когда нет первой и второй, и т. д. Но линии, одинаково близкие, призываются к наследству совместно. Например, у наследодателя остаются два брата: оба они наследуют. В каждой отдельной линии ближайшая степень исключает дальнейшую; но в различных линиях, одинаково близких, могут наследовать совместно и родственники различных степеней, как при наследовании в линиях нисходящих. Например, у наследодателя остаются брат и сын этого брата: наследство получает брат, а сын его не наследует. Но остаются брат и сын другого брата, прежде умершего: брат и племянник наследуют совместно.

Смотрите так же:  Полномочия федеральной прокуратуры рф

Относительно раздела наследства и здесь получает применение право представления, т. е. несколько лиц одной и той же линии, состоящие в одинаковой степени родства с наследодателем, в совокупности получают столько же, сколько получил бы родоначальник их линии[1444]. Например, к наследству призываются брат наследодателя и два сына другого брата, прежде умершего: одна половина наследства идет брату, а другая – на долю другого колена и делится между племянниками наследодателя поровну. Кроме того, как при наследовании в нисходящей линии лица женского пола проигрывают при лицах мужского пола, так еще более проигрывают они при наследовании в боковой линии. По тем же историческим причинам и тому же воззрению древнего юридического быта, что лицо женского пола – не член рода. Коренное правило нашего законодательства: лица женского пола не наследуют родственникам боковой линии при лицах мужского пола, состоящих с ними в одинаково близкой линии родства к наследодателю, и в каждой отдельной боковой линии лица женского пола не наследуют совместно с лицами мужского пола, одинаково с ними близкими к наследодателю[1445]. Так, у беспотомственного наследодателя остаются брат и сестра; брат призывается к наследству, в отношении сестры действует правило: «Сестра при брате – не наследница». Пусть будет у наследодателя племянник – сын умершего брата и сестра: наследует племянник, а сестра не призывается к наследству. Или есть у наследодателя племянник и племянница – дети умершего брата: к наследству призывается только племянник, а не племянница, по тому же правилу: «Сестра при брате в боковой линии – не наследница».

Рассматриваемое правило обыкновенно распространяется и на потомство лиц женского пола, из кого бы оно ни состояло, – из лиц мужского или женского пола: к наследству призывается целая линия, и дальнейшее потомство представляет ее родоначальника; так что в боковых линиях право представления оказывает влияние не только на определение наследственной доли, но и на само право наследования. Так, пусть будут у наследодателя племянница, дочь брата, и племянник, сын сестры; по этому воззрению племянница призывается к наследству, племянник не призывается. Хотя нам кажется, следовало бы наоборот – призывать племянника, а не племянницу, так как они состоят в одинаковой линии родства, а тогда лицо женского пола не наследует при лице мужского пола. Но если у наследодателя остаются только боковые родственники по женскому колену, то они наследуют, как и родственники по мужскому[1446]. Например, у наследодателя остаются только сестры: все они призываются к наследству. И точно так же, если в отдельной женской линии одинаково близки к наследодателю несколько лиц, то они делят имущество, как и лица мужского пола. Так, у наследодателя остаются сестра и две племянницы – дочери другой сестры: одна половина наследства достается сестре, а другая делится поровну между племянницами.

Все эти правила, соблюдаемые в ближайших боковых линиях, соблюдаются и в дальнейших. Пусть у беспотомственного наследодателя нет ни братьев ни сестер, а остаются дяди: все они призываются к наследству; если остаются дядя и тетка, то наследует один дядя, тетка же устраняется от наследства; остаются сын или дочь дяди и тетка – сын или дочь призываются к наследству, тетка не призывается; остаются одна, несколько теток или их потомки: одна или несколько теток, потомки их призываются к наследованию и делят наследство поколенно. Но в дальнейших боковых линиях различаются еще линии со стороны отца, со стороны матери, и это различие повторяется в каждой дальнейшей боковой линии, ибо в каждом члене рода сосредоточиваются два рода – отца и матери. Практическая сторона различия между этими линиями та, что, по коренному началу нашего законодательства, родовое имущество всегда переходит по наследству к членам того же рода, из которого дошло оно до наследодателя, следовательно всегда сохраняется в том роду, в котором считается родовым. Таким образом, родовое имущество наследодателя, доставшееся ему из рода отца, идет в отцовские боковые линии, например, к братьям отца, а родовое имущество, доставшееся из рода матери, – сестрам ее или их потомству. Точно так же, если родовое имущество досталось от отца, а к отцу перешло от его матери, то только боковые родственники со стороны бабки наследодателя имеют право наследования, потому что с переходом его к родственникам со стороны деда оно утратило бы свойство родового имущества, перешло бы к членам другого рода.

Благоприобретенное имущество беспотомственного наследодателя, не имеющего ни братьев ни сестер, идет к родственникам со стороны отца, но никогда не идет к родственникам со стороны матери[1447]. Положим, у наследодателя остаются сестра отца и брат матери или потомство этих лиц; благоприобретенное имущество наследуют сестра отца или ее дети; дядя же со стороны матери или его потомство не наследуют. Если у наследодателя остаются только дядя со стороны матери или его потомство, то дядя или его потомство все-таки не наследуют в благоприобретенном имуществе наследодателя, а оно оказывается выморочным. Но здесь возникает вопрос: следует ли, для определения права наследования в благоприобретенном имуществе, делать различие между боковыми линиями со стороны деда и бабки наследодателя, прадеда и прабабки со стороны деда, бабки и т. д.? Например, у наследодателя остаются родной брат его бабки и двоюродный брат его деда: кто из них наследует благоприобретенное имущество наследодателя? В законодательстве этот вопрос не разрешен.

Наконец, особые определения законодательство дает еще относительно права наследования единокровных и единоутробных братьев и сестер наследодателя. В имуществах родовых они наследуют наравне с родными братьями и сестрами, единокровные – в родовых имуществах, дошедших из рода отца, единоутробные – в родовых имуществах рода матери. К наследованию же в благоприобретенных имуществах наследодателя ни единокровные ни единоутробные братья и сестры не призываются наравне с родными братьями и сестрами, а призываются только тогда, когда нет ни родных братьев наследодателя, ни родных сестер, ни их потомства. Но тогда они призываются предпочтительно перед всеми другими родственниками наследодателя, совершенно одинаково и единокровные, и единоутробные, – сначала братья и их потомство, потом сестры и их потомство, а затем уже к наследству призываются другие боковые родственники наследодателя со стороны отца[1448].

Порядок наследования в линии восходящей

§ 68. По отношению к праву наследования в линии восходящей законодательство различает два рода имуществ: 1) Безмездно предоставленное наследодателю его родителями – по дарению, выделу или по приданому: это имущество, при беспотомственной смерти наследодателя, яко дар, возвращается к родителям, каждому – то, что от кого получено[1449]; 2) Не подаренное наследодателю его родителями, а приобретенное им другими способами: оно, при беспотомственной смерти наследодателя, поступает к его родителям, отцу и матери совокупно, в пожизненное владение и пользование, но без права отчуждения и залога; так, если у беспотомственно умершего наследодателя остается капитал в кредитном установлении, то родители имеют право только на проценты, капитал же остается неприкосновенным[1450].

Практика разумеет под приобретенными имуществами детей только имущества благоприобретенные, и лишь по отношению к ним признает за родителями право пожизненного владения, но не признает такого права по отношению к имуществам родовым. Так, если дитяти по законному наследованию достается родовое имущество его матери или ее родственников, а потом дитя умирает беспотомственно, то переживающему отцу не предоставляется право пожизненного владения и пользования этим имуществом, а оно тотчас поступает к боковым родственникам наследодателя со стороны матери. Относительно родовых имуществ коренное правило наследования таково, что они доступны лишь членам того рода, в котором признаются родовыми. Из источника, откуда заимствован рассматриваемый закон, ясно, что речь идет об имуществе благоприобретенном; да и выражения самого закона: «Родители не наследуют после детей их в приобретенном сими последними имуществе. », «Но когда имущество не самими детьми приобретено. »[1451] – ведут к тому же заключению. Однако в обоих случаях право наследования родителей весьма сомнительно. В первом случае, когда имущество беспотомственно умершего дитяти, яко дар, возвращается к родителям, очевидно, что законодательство имеет в виду не установить для родителей право наследования, а уточнить только, что имущество, подаренное родителями дитяти, в случае беспотомственной его смерти, снова возвращается к родителям, так что тут беспотомственная смерть одаренного ими лица имеет, собственно, значение резолютивного условия дарения. Точно так же и во втором случае: когда благоприобретенное имущество беспотомственно умершего дитяти поступает к родителям в пожизненное владение, для родителей нет, собственно, права наследования. Потому что оно есть право на вступление в имущественные отношения наследодателя; но наследодателю на его вещи и капиталы принадлежит право собственности; к родителям же это право не переходит. Оно переходит к родственникам боковой линии, и только ограничивается правом пожизненного владения родителей.

Это соображение обильно весьма важными практическими результатами. Например, чрезвычайно важно – определять ли право наследования боковых родственников беспотомственно умершего дитяти по моменту смерти наследодателя или по моменту смерти его родителей? По нашему разумению, следует определять право наследования боковых родственников по моменту смерти наследодателя, несмотря на то что они не тотчас вступают в наследство. Возникает еще вопрос: распространяется ли право родителей на других восходящих родственников? Иные разрешают этот вопрос в зависимости от имущества беспотомственно умершего. По отношению к имуществу, подаренному беспотомственно умершему его восходящими родственниками, признается за ними право на возвращение дара – вероятно, по тому соображению, что дар тут имеет значение выдела, а выдел возможен со стороны каждого восходящего родственника и должен обсуждаться одинаково. Так, если дед дарит имущество внуку, а потом внук умирает бездетно, то, по этому мнению, имущество подлежит возвращению деду. Но права пожизненного владения благоприобретенным имуществом беспотомственно умершего нисходящего, однако, за дедом, бабкой и дальнейшими восходящими нельзя признать, так как законодательство, хотя и определяет вообще порядок наследования в линии восходящей, а не порядок наследования родителей, в самом тексте говорит только об отце и матери и не говорит ни слова о других восходящих.

Порядок наследования супругов

§ 69. Призывая совместно со всеми другими лицами к наследству и супруга умершего наследодателя, наше законодательство дает ряд определений о порядке наследования супругов. Но право переживающего супруга на получение указной части имущества умершего супруга как право наследования в высшей степени сомнительно, и разве что представляется таковым по практическим результатам.

Известно, что в порядке исторического развития законодательства о праве наследования супругов право вдовы на имущество умершего мужа предшествовало праву вдовца на имущество умершей жены. Обыкновенно жена получает содержание от мужа, так что с его смертью она лишается средств к продолжению приличного существования. Но если на муже лежит обязанность содержать жену во время жизни, то так же точно он обязан обеспечить положение жены и на случай своей смерти. И по этому соображению, если муж не обеспечивал для жены средств содержания на время ее вдовства, верховная власть непосредственно от себя стала предоставлять вдове известную долю имущества умершего мужа, которая получила название указной части. Но это право вдовы вовсе не имело значения права наследования, а рассматривалось только как предоставление вдове средств к содержанию, несмотря на смерть мужа. И только впоследствии законодательная власть распространила право вдовы и на вдовца, полагая, что права супругов по возможности должны быть уравнены[1452].

Величина указной части переживающего супруга составляет 1 /7 недвижимого и 1 /4 движимого имущества умершего супруга[1453]. Происхождение этих чисел также объясняется исторически. По отношению к недвижимому имуществу величина указной части определялась правилами, которыми руководствовались в древнем быту при назначении вдове части поместного оклада ее умершего супруга. Известно, что вдова лица, состоявшего на службе, получала на прожиток 20, 15 или 10 четвертей земли из каждых 100 четвертей поместного оклада ее мужа, смотря по тому – умирал ли муж в походе, на службе, но не в походе, или в отставке. Чаще всего случалось, конечно, что муж умирал на службе, но не в походе, так что обычно вдове назначалось по 15 четвертей и это число, составляющее почти 1 /7 часть поместного оклада, получило значение и для тех случаев, когда выдел стал производиться уже не из местных земель умершего мужа, а вообще из его недвижимых имуществ. По отношению к движимому величина указной части вдовы определилась по примеру римского права, которое полагало, что она должна участвовать в наследстве мужа наравне с детьми; нормальным же числом детей оно считало три, следовательно вдове принадлежит право на 1 /4 наследства. Но так как у нас, по отношению к недвижимому наследству мужа, уже определилась 1 /7, как указная часть вдовы, то 1 /4 принята была только по отношению к наследству движимому. При распространении права вдовы на вдовца была установлена та же норма.

Оставьте комментарий