Реформы следственного комитета

Чайка снова выступил за создание единого Следственного комитета при прокуратуре

Следственный комитет оформился как самостоятельное ведомство в 2011 году

Москва. 15 июня. INTERFAX.RU — Генпрокурор России Юрий Чайка выступил за создание единого Следственного комитета.

«Я вижу единый Следственный комитет, и он действительно должен быть при прокуратуре», — заявил Чайка, отвечая на вопросы журналистов в пятницу в Калуге.

Он отметил при этом, что всегда придерживался этой позиции, и она не изменилась.

«Должно быть единое следствие, за исключением, может быть, каких-то государственных преступлений, которые должны остаться в подследственности ФСБ», — сказал генпрокурор.

Он допустил применение модели ФБР США как единого следственного органа.

«Какая форма следствия будет — сложно сказать. Наверное, здесь близка будет модель ФБР при региональном прокуроре. Это будет эффективная модель», — сказал Чайка.

По его словам, «сегодня мир берет на вооружение модель прокуратуры советского образца по вопросам следствия».

«Евросоюз создает спецпрокуратуру по образу и подобию советской прокуратуры, и с 2020 года прокурор возбуждает уголовное дело, расследует, поддерживает обвинение и направляет дело в суд. То, от чего мы ушли, мотивируя тем, что функции следствия и надзора надо разделить, совершив большую глупость, о чем я всегда говорю», — сказал Чайка.

Он считает, что у прокуратуры должны быть полномочия для того, чтобы осуществлять надзор за следствием.

«Прокурорская модель реализуется как орган уголовного преследования: либо прокурор сам расследует уголовное дело, либо осуществляет надзор за следствием — то, чего сегодня у нас нет. На мой взгляд, мы к этому придем, жизнь заставит это сделать рано или поздно», — подчеркнул генпрокурор.

Реформа Следственного комитета

В 2011 году Следственный комитет оформился как самостоятельное ведомство, до этого с 2007 года СК работал в структуре прокуратуры.

В результате реформирования прокуроры утратили право инициировать уголовные дела, а также руководить следствием посредством обязательных указаний. Прокуроры, таким образом, потеряли позиции руководителей процесса. А Следственный комитет стал единственным следственным органом, который подчиняется напрямую президенту.

Дискуссии о причинах этой реформы сводились к обсуждению разделения функций надзора, расследования, оперативно-розыскной деятельности.

Единая служба следствия

Как отмечал журнал Forbes, на первых этапах реформы озвучивались идеи объединить всех следователей под одним началом. Эта же идея была прописана в Концепции судебной реформы 1991 года, однако от нее отказались.

Между тем в конце 2017 года в СМИ появилась информация о том, что МВД России подготовило ряд предложений по реструктуризации следственных органов страны, которые включают, в том числе, ликвидацию СКР и передачу его полномочий МВД РФ и Генпрокуратуре. Официальный представитель ведомства Ирина Волк опровергла эти сообщения. Она отметила, что министерство не выдвигало инициатив о передаче полномочий СКР другим ведомствам, «и тем более — о его ликвидации».

Официальный представитель СКР Светлана Петренко в декабре также опровергла появившуюся в СМИ информацию о якобы готовящейся в 2018 году реформе СКР. «В медиапространстве не первый раз появляется подобного рода информация, которая не соответствует действительности. Все это вбросы, не более!» — отмечала она.

Однако в марте 2018 года руководитель главного следственного управления Следственного комитета по Москве Александр Дрыманов заявил, что в России может быть создана «единая служба следствия» на базе СКР.

Последняя информация в СМИ о создании единой службы следствия — я могу сказать, не со всей долей уверенности, что это очень вероятно — что так и будет», — заявил журналистам Дрыманов в понедельник.

Отвечая на вопрос, идет ли работа по изменению законодательства для создания указанной службы, Дрыманов ответил: «Безусловно».

В ответ на другой вопрос о том, будет ли формироваться такая служба на базе СКР через слияние следственных подразделений ФСБ и МВД, он отметил, что это «логично».

Создание «единой службы следствия», по его словам, может занять около года.

Реформа или ликвидация? Что ждет Следственный комитет России

Судьба одного из главных правоохранительных ведомств страны и его руководителя — под вопросом.

Ирина Мишина

Глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин ушёл в длительный отпуск. Об этом «НИ» сообщил источник в Следственном комитете. Отпуск Бастрыкина продлится чуть ли не до конца сентября — начала октября: в него войдут все не использованные «отгулы» руководителя Следкома. Во время своего отпуска, 27 августа, Александр Бастрыкин отметит свое 65-и летие. В этой связи появились версии о том, что из своего долгого отпуска шеф СКР может и не вернуться. Александру Бастрыкину уже давно прочат должность судьи Конституционного суда. То, что у Следственного комитета может смениться руководитель – часть проблемы. Намного серьёзнее другой вопрос: что будет с самим ведомством?

Отпуск шефа главного следственного органа страны длиной в почти в 2 месяца — что бы это значило?

«По поводу Бастрыкина вопрос давно решён, я думаю. Я не помню, чтобы руководители-силовики уходили в отпуск на столь длительный срок. Да и претензий к Александру Ивановичу накопилось немало». — говорит генерал-лейтенант полиции Александр Михайлов.

С этим мнением согласен руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков: «Бастрыкин лично отчитывался перед президентом о самых важных делах, ему давались персональные поручения. Я думаю, что новый срок Путина требует новых подходов».

Агентство «РИА Новости» сообщило о готовящейся отставке главы Следственного комитета и планах назначить его судьёй Конституционного суда еще в мае. Месяцем раньше в СКР упразднили Главное управление процессуального контроля, которое занималось надзором за расследованиями. Эксперты связали это с готовящимся расширением функций Генпрокуратуры. Вслед за этим спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко заявила о подготовке законопроекта о возвращении Генеральной прокуратуре контроля над следствием. «Назрело, даже перезрело время вернуть прокуратуре контроль над следствием. Тогда, в ходе реформирования, поторопились, это практика показала», – заявила спикер. Наш источник в Кремле подтвердил, что изменения в структуре силовых ведомств вполне вероятны. Не исключено, что Служба внешней разведки вернётся в ФСБ, а Следственный департамент будет реформирован.

«Староста» российского следствия?

Следственный комитет Российской Федерации, созданный по инициативе тогдашнего президента Дмитрия Медведева, начал свою работу 15 января 2011 года. Он был создан на базе бывшего Следственного комитета при Генеральной прокуратуре РФ. Согласно закону, СК РФ является федеральным государственным органом прямого подчинения президенту РФ. Ведомство занимается расследованием наиболее сложных и особо опасных преступлений, в том числе связанных с коррупцией. Генерал-полковник юстиции Александр Бастрыкин возглавляет СК РФ с момента его создания. Это было не случайное назначение. На юрфаке Ленинградского государственного университета Александр Бастрыкин был одногруппником Владимира Путина и старостой группы, где учился нынешний Президент. Впоследствии, в узком кругу, Бастрыкин даже получил кличку “Староста”.

«Фигура Бастрыкина очевидно была завязана на первое лицо. Понятно, что СК был искусственным органом для того, чтобы президент мог лично поручать близкому человеку главные дела», — считает Илья Гращенков.

Первое время Следственный комитет был поставщиком криминальных новостей со всех фронтов. «С моей точки зрения, Александр Бастрыкин получил слишком большую меру доверия первых лиц и постепенно начал игнорировать профессиональные нормы. По требованию СК человека могли арестовывать, инкриминировать ему серьёзные статьи УК. При этом зачастую Генеральная прокуратура как надзорный орган настаивала на его освобождении, поскольку не находила состава преступления. В общем, со временем Следком , что называется, «отвязался»: в упор не видел Прокуратуру, действовал безнадзорно», — рассказывает Александр Михайлов.

Резонансных дел в ведении Следственного комитета было более, чем достаточно. Однако, большая их часть была связана со скандалами. Так, адвокат Александр Трещёв считает: «Я не помню громких уголовных дел, которые бы Следственный комитет быстро расследовал и доводил до судов. Зато я помню большие провалы. С самого начала, как только ведомство получило самостоятельность, начались скандалы в верхушке».

Действительно, не прошло и месяца после создания СК, как в феврале 2011 года грянул первый скандал. Его окрестили «Игорный скандал», или «Дело прокуроров». Он разразился после того, как, по данным Следственного комитета, в 15-и городах Московской области обнаружили нелегальные казино. Они якобы приносили доход до 10 млн долларов ежемесячно. Бизнес, как отмечали следователи, «крышевали» высокопоставленные сотрудники региональной прокуратуры. В связи с «игорным делом» всплывало имя и сына Генерального прокурора России — Артёма Чайки. Это дело положило начало открытой войне силовых ведомств.

А потом, в 2012-2013 годах, страна следила за делом «Оборонсервиса». Среди фигурантов дела оказались бывшая начальница департамента имущественных отношений Минобороны РФ Евгения Васильева и её покровитель (а с недавних пор — супруг), экс-министр обороны РФ Анатолий Сердюков. Дело «Кировлеса» с Навальным, задержанным вскоре после митингов на Болотной, дело об убийстве Бориса Немцова, логическая точка в котором так и не была поставлена… А ещё дело о коррупции в отношении бывшего министра экономического развития Алексея Улюкаева, бывшего высокопоставленного сотрудника МВД Дмитрия Захарченко … «Следственный комитет действительно брался за все «громкие дела». Но не факт, что расследование шло объективно и в правильном направлении: ведь прокурорского или какого-то иного надзора над следствием не было», — считает политолог Станислав Белковский. Ведь в работу СК никто не имел права вмешиваться!

Скандалы сопровождали СКР практически со времени создания этого ведомства. Чего стоит, например, публичная ссора с «Новой газетой» в 2012 году! Тогда Александр Бастрыкин назначил встречу шеф-редактору Сергею Соколову . прямо в лесу и начал запугивать.

В 2015 году к шести годам колонии приговорили старшего следователя СКР из Горно-Алтайска: выяснилось, что следователь Александр Сатлаев на самом деле был маньяком-насильником. Главу местного СУ СКР отправили в отставку.

Постепенно в СМИ начала просачиваться информация о коррупции в «верхушке» Следственного комитета. В 2013 году был задержан замначальника отдела Следственного управления СКР по Ленинградской области Михаил Миронов. Его обвинили в получении взятки в 300 тыс. рублей, дело вела ФСБ. «Следственному комитету передали все экономические преступления. А это- «золотое дно», пахнущее немалыми взятками. Сам Александр Бастрыкин – не коррупционер, но вот подобрать честных, профессиональных сотрудников он не сумел. Кадровая работа была им, по сути, провалена», — комментирует политолог Станислав Белковский.

Как известно, недавно Александр Бастрыкин лишился своей «правой руки» — руководителя Главного следственного управления СК России по Москве генерал-майора юстиции Александра Дрыманова, которому предъявлено обвинение по нескольким эпизодам взяточничества. В данный момент бывший главный следователь столицы находится в СИЗО. Его задержали в рамках уголовного дела о подкупе офицеров Следственного комитета людьми «вора в законе» Шакро Молодого. По этому делу уже осуждён на 13 лет колонии строгого режима экс-глава управления собственной безопасности СК РФ Михаила Максименко, а также ряд офицеров Следственного комитета, в том числе бывший первый заместитель Дрыманова Денис Никандров. Следственное управление ФСБ подозревает генерала Дрыманова в получении двух взяток — в крупном и особо крупном размере (пункт «в» части 5 и часть 6 статьи 290 УК РФ). Но и это ещё не всё. Экс-заместитель Дрыманова Денис Никандров в ходе расследования заявил следователю ФСБ, что дал своему начальнику (то есть руководителю ГСУ СКР по Москве Александру Дрыманову) взятку в размере 9850 евро за общее покровительство и назначение на должность. Из рапорта ФСБ следовало, что деньги были зачислены на счёт в латвийском банке. Дрыманов получил от Никандрова карточку и iPhone с банковским приложением для управления балансом этой карты. Кстати, стало известно, что за прошлый год Дрыманов заработал 20 млн рублей. Это на 4 млн больше, чем его непосредственный начальник – глава СКР Александр Бастрыкин.

О доходах следователей СКР давно ходили легенды. В этой связи заместитель председателя комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции Анатолий Выборный даже внёс предложение контролировать доходы и расходы следователей. «Нужен контроль расходов и доходов, особенно тех должностных лиц, которые не имеют возможности разумно объяснить, как им удалось добиться определённого уровня жизни. И необходимо отрешение от должностей в связи с утратой доверия во всех ведомствах», – считает депутат.

Следственное управление ФСБ долгое время добивалось возбуждения уголовного дела в отношении Александра Дрыманова, соответствующие материалы были направлены руководителю СКР. Но Бастрыкин «прикрывал» Дрыманова до последнего. Не получилось… По странной случайности, почти одновременно с этими событиями ушёл на пенсию начальник Управления кадров СК РФ, генерал-майор Виктор Долженко…

История с Александром Дрымановым, которого руководитель Следкома А.Бастрыкин всеми возможными способами «спасал» от ФСБ, обострила войну внутри силовых ведомств.

«Следственный комитет взял на себя слишком много, тем самым восстановив против себя ФСБ и Генеральную Прокуратуру — два мощных силовых ведомства. Если одна силовая структура усиливается, это неизбежно ведёт к противодействию со стороны других «силовиков». Начинается «война кланов»», — считает политолог Станислав Белковский.

Эту мысль продолжает доктор политических наук Юлий Нисневич: «Снова возникла проблема внутренних межклановых разборок, в которой сегодня Генпрокуратура, а точнее, Юрий Чайка выигрывает. В своё время был обратный процесс, когда более сильные позиции занимал Бастрыкин, и СК выделили из состава Генпрокуратуры. В России правовое поле определяет подчас не правильное институциональное построение, а взаимоотношения кланов – какой из них более влиятельный. Одно время Александр Бастрыкин и его клан переигрывал Генеральную прокуратуру во главе с Юрием Чайкой, а сейчас он ему проигрывает».

Действия сотрудников Следственного комитета нередко выходили за пределы правового поля. Это объяснялось одним простым обстоятельством: вмешиваться в расследование или контролировать его никто не имел права. «На последней Коллегии Генеральной прокуратуры говорилось о десятках тысяч процессуальных нарушений в действиях Следственного комитета, были приведены конкретные примеры. Уровень квалификации сотрудников Следственного комитета, методы их работы, по сути, поставили вопрос о безопасности граждан, да и самого государства», — говорит Александр Михайлов.

Что же ждёт Следственный комитет России и его руководителя Александра Бастрыкина?

Источники «Новых Известий» сходятся в том, что до осени, когда начнут работу Госдума и Совет Федерации, положение Следственного комитета будет неопределенным. Однако, в последнее время обсуждались несколько вариантов возможного реформирования СК России. Наш источник в МВД высказал предположение, что на базе Следственного комитета будет образован единый следственный орган, в которой вольются следователи и дознаватели МВД РФ. Но есть и иные точки зрения.

Так, доктор политических наук Юлий Нисневич считает, что слухи о том, что Следственный комитет будет вновь объединён с Генеральной прокуратурой, ходят очень давно. Это довольно ожидаемая история». Однако, с этой точкой зрения не согласен политолог Станислав Белковский: « Следственный комитет изначально входил в состав Генеральной прокуратуры. В те времена, кстати, Бастрыкин тоже возглавлял это ведомство и формально был коллегой Генерального прокурора. Сейчас Генеральная прокуратура претендует на то, чтобы ей вернули контроль над следствием. Однако, наш президент как консервативный лидер редко меняет свои решения, поэтому, на мой взгляд, Следственный комитет останется, но будет реформирован».

Смотрите так же:  Заявление течет крыша образец

Александр Михайлов считает, что объединение СК и Генпрокуратуры было бы ошибкой: «Сейчас звучат предложения о том, чтобы вернуть Следственный комитет в состав Генпрокуратуры в качестве самостоятельной структуры. Я даже слышал вероятное название: «Следственный комитет Генеральной прокуратуры». Однако, с процессуальной точки зрения это было бы ошибочным решением: одно и то же ведомство не может вести расследование и осуществлять надзор над ним. Это снова может привести к субъективным решениям, ошибкам и правовому беспределу».

Не менее обсуждаемая тема – новый потенциальный руководитель Следственного комитета. «Слухи об отставке председателя Следственного комитета ходят не первый год, и пока никак на положении Александра Бастрыкина не повлияли. Если всё-таки такая громкая отставка произойдёт, вероятно, его место мог бы занять кто-нибудь из первых замов Бастрыкина. Например, Игорь Краснов, Эдуард Кабурнеев, либо Расков – руководитель управления по расследованию особо важных дел», — считает адвокат Александр Железников.

«Среди преемников Александра Ивановича я бы назвал две кандидатуры. — говорит Станислав Белковский. -Это 42-х летний Игорь Краснов, заместитель председателя Следкома. Кстати, в прошлом году ему было присвоено звание генерал — лейтенанта юстиции. Другая, не менее достойная, на мой взгляд, кандидатура — председатель Комитета Государственной Думы по государственному строительству и законодательству — 54-х летний Павел Крашенинников. Он доктор юридических наук, профессор, государственный советник юстиции, но что еще важнее – доказал лояльность власти, будучи депутатом от «Единой России». Крашенинникова знают и в президентских структурах: он ч лен Совета при Президенте РФ по совершенствованию гражданского законодательства, входит в Комиссию при Президенте РФ по вопросам совершенствования государственного управления и правосудия».

Однако, представители силовых ведомств высказываются более осторожно. Утечки информации из Администрации президента на сегодняшний день по этому вопросу нет. Президент может принять любое решение, и оно может быть самым неожиданным, считают силовики.

В штатном режиме

Об этом и о том, какие преступления прошлого года стали самыми сложными, «Российской газете» рассказал председатель СКР Александр Бастрыкин.

Александр Иванович, 15 января вашему ведомству исполняется восемь лет. Какие направления борьбы с преступностью вы назвали бы самыми важными для ведомства?

Александр Бастрыкин: Восемь лет — срок немалый, и за эти годы подследственность следователей Следственного комитета существенно расширилась. В компетенцию СК были переданы налоговые преступления, а также тяжкие и особо тяжкие преступления, совершенные несовершеннолетними и в отношении несовершеннолетних. Кроме того, в Следственном комитете расследуется большинство преступлений коррупционной направленности.

В числе приоритетных и успешно выполняемых ведомством задач были и остаются борьба с коррупцией и экономической преступностью, защита прав детей, противодействие экстремизму и терроризму, активная работа с обращениями граждан, а также совершенствование уголовного и уголовно-процессуального законодательства в целях обеспечения неотвратимости ответственности за совершенные преступления. В зоне нашего постоянного внимания находится также защита трудовых прав граждан.

Что изменится у вас в этом году? Ходят слухи, что следователей станет больше, как и новых направлений работы. Насколько слухи верны?

Александр Бастрыкин: В рамках установленной штатной численности и выделенных бюджетных ассигнований увеличится число следователей при председателе Следственного комитета РФ, а также штат Главного следственного управления.

В его составе в настоящее время создаются дополнительные специализированные подразделения, в том числе отдел по расследованию преступлений в отношении несовершеннолетних, отдел по расследованию преступлений в сфере медицины, отдел взаимодействия по вопросам международного и федерального розыска лиц, а также отдел по расследованию бандитизма, организованной преступной деятельности и преступлений прошлых лет.

Эти изменения коснутся только центрального аппарата или регионов тоже?

Александр Бастрыкин: Дополнительные единицы будут выделены в региональные следственные органы Следственного комитета, где количество должностей следователей будет доведено до максимума от штата в пределах установленной 70-процентной штатной численности и выделенных бюджетных ассигнований.

Пробовали подсчитать, сколько дел прошло через кабинеты ваших сотрудников за все годы?

Александр Бастрыкин: С момента образования Следственного комитета России, то есть с 2011 года, в суд направлено почти 800 тысяч уголовных дел, из них свыше 70 тысяч — о коррупции. Привлечено к уголовной ответственности более 8 тысяч лиц, обладающих особым правовым статусом.
Особое внимание с первых же дней нашей работы уделялось защите прав потерпевших. Благодаря слаженной работе следователей, их взаимодействию с правоохранительными и контролирующими органами в ходе предварительного следствия и процессуальных проверок возмещено государству и потерпевшим от преступлений гражданам почти 250 миллиардов рублей.

В ушедшем году окончено производство свыше 117 тысяч уголовных дел. В сравнении с 2017 годом сумма возмещенного ущерба увеличилась с 42,6 до 49,9 миллиарда рублей. А стоимость имущества, на которое следователями наложен арест, составила более 55 миллиардов.

Как мной уже отмечено, особое внимание ведомством уделяется защите трудовых прав граждан.

В 2018 году по фактам невыплаты заработной платы возбуждено 1662 уголовных дела, большая часть из них уже рассмотрена судами. В результате активного взаимодействия с Рострудом удалось возместить ущерб на сумму более 2,3 миллиарда рублей.

Необходимо также отметить, что в прошлом году раскрыто 4369 преступлений по уголовным делам, приостановленным в прошлые годы. Вместе с нашими коллегами из оперативных служб ФСБ и МВД раскрыты резонансные террористические акты, достигнуты успехи в расследовании преступлений в отношении российских военнослужащих на территории Сирии.

Что касается состояния преступности, то в 2018 году в результате применения профилактических мер позитивная тенденция ее сокращения сохранилась. Общий массив преступлений уменьшился на 4 процента, при этом число убийств сократилось на 13 процентов, фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью — на 5 процентов, изнасилований — на 18 процентов.

Достигнутые нами результаты были бы немыслимы без серьезной аналитической работы и своевременных управленческих решений, которые оперативно принимаются в зависимости от состояния криминогенной обстановки.

Цифры впечатляют, а кто подсчитал нагрузку на ваших следователей? Откровенно говоря, складывается впечатление, что они работают у вас «в усиленном режиме» всегда, включая выходные и праздники.

Александр Бастрыкин: Следователям сейчас действительно приходится нелегко. Частые командировки и расследование многоэпизодных коррупционных преступлений требуют от нас, как и от наших товарищей из правоохранительных органов, значительных усилий. Примеров нашей совместной успешной работы немало. По результатам расследования за совершение коррупционных преступлений осуждены бывший глава Республики Карелия, бывшие губернаторы Сахалинской и Кировской областей, заместители губернаторов Алтайского края, Владимирской, Вологодской, Челябинской областей, бывший первый заместитель председателя правительства Рязанской области, бывший заместитель председателя Пензенской городской Думы и другие высокопоставленные чиновники.

Кроме того, в 2018 году совместно с УФНС по Тюменской и Свердловской областям следователями СК России по Тюменской области изобличены участники международной финансовой группы. Они под видом оказания услуг в сфере IT-технологий через фиктивные предприятия вывели в КНР денежные средства на сумму 595 миллионов рублей. Только по данному делу проведено порядка 80 судебных экспертиз и специальных исследований.

Какое значение Следственный комитет придает международному сотрудничеству по противодействию коррупции?

Александр Бастрыкин: Вопросы международного сотрудничества в области противодействия коррупции являются для нас приоритетными. В 2018 году сотрудники СК неоднократно представляли ведомство в различных антикоррупционных мероприятиях по линии ООН, АТЭС, ФАТФ. Следственный комитет является активным участником реализации на территории страны целого ряда международных договоров, обязательство о выполнении которых государство взяло на себя путем их ратификации парламентом. Среди таких актов следует выделить Конвенцию ООН против коррупции, Конвенцию Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию, Конвенцию Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности. Все это значительно расширяет наши возможности по противодействию отмыванию преступных доходов.

Приведу лишь один из показательных примеров.

Следователи Главного управления по расследованию особо важных дел СК России 4 января 2020 года предъявили обвинение в мошенничестве и растрате бывшему заместителю председателя правительства Московской области Алексею Кузнецову, который был экстрадирован компетентными органами Французской Республики. По данным следствия, правительству Московской области, предприятиям жилищно-коммунального хозяйства области и компании «Мособлтрастинвест» Кузнецовым и его сообщниками причинен ущерб на сумму свыше 14 миллиардов рублей.

Легализация денежных средств была произведена путем заключения фиктивных сделок с участием контролируемых членами организованной группы различных юридических лиц, расчетные счета которых были открыты в банке, подконтрольном Кузнецову и соучастникам. На них обвиняемые приобрели элитные объекты недвижимости в Швейцарии и Франции, дорогостоящие автомобили и иное имущество.

Подчеркну, что реальная возможность привлечения к уголовной ответственности Алексея Кузнецова — это закономерный результат тесного и последовательного сотрудничества СК России с компетентными органами Франции, в результате которого справедливость наконец восторжествовала. Еще в 2013 году мной лично обсуждались с французскими правоохранителями вопросы уголовного преследования Кузнецова. В последующем уголовная полиция Франции оперативно установила местонахождение обвиняемого и задержала его, причем в ходе следственных действий на территории России Следственным комитетом обнаружены предметы антиквариата, представляющие художественную и историческую ценность, которые бывшая супруга Кузнецова Жанна Булах пыталась вывезти в Финляндию.

В числе этого имущества 1357 объектов — печатные издания и книги, картины, предметы мебели, интерьера, монеты, доспехи и иное ценное имущество.

Отмечу также, что Судом Высшей Инстанции Парижа вынесен ряд решений, в соответствии с которыми наложен арест на принадлежащие фигурантам уголовного дела отели в Куршевеле, произведения искусства, жилой дом в Сен-Тропе и квартиру в Париже.

На данный момент к уголовной ответственности уже привлечен ряд соучастников Кузнецова. Так, Валерий Носов, Владислав Телепнев и Елена Кузнецова уже отбывают наказание в местах лишения свободы. Заочно вынесен приговор и Жанне Булах.

Расследуя такие преступления повышенной сложности, следователи и криминалисты не могут позволить себе расслабиться, отложить «на завтра» выполнение неотложных следственных действий и работают в круглосуточном режиме. Существенно возросли и требования граждан к нашей работе.
Поэтому с учетом возросшей нагрузки мной и было принято решение о поэтапном увеличении штата следователей и следователей-криминалистов, словом, тех, кто непосредственно участвует в расследовании преступлений.

Вы не раз говорили, что пополнение кадрового состава следственных органов — ваша важнейшая задача. Откуда набираете сотрудников?

Александр Бастрыкин: В подготовке квалифицированных следователей задействованы наши ведомственные «кузницы кадров» — Московская и Санкт-Петербургская академии Следственного комитета, образовательный процесс в которых существенно модернизирован. В 2018 году Московской академией Следственного комитета осуществлен первый выпуск молодых офицеров, пополнивших ряды следственных органов.

В 2020 году планируется открыть еще 5 филиалов наших академий, чтобы через 5 лет эти учебные заведения в полной мере обеспечивали нашу потребность в следственных кадрах.

Без помощи криминалистов не раскрывается ни одно преступление. Как развивается криминалистическая служба вашего ведомства?

Александр Бастрыкин: Развитию криминалистической службы в системе Следственного комитета уделяется особое внимание. К тому же установление истины по уголовным делам невозможно без высокотехнологичных криминалистических средств. Для оперативного внедрения новых и перспективных технологий в расследование преступлений в СК создан Криминалистический центр, в составе которого действует НИИ криминалистики.

Криминалистический центр ждет, когда ему привезут улики, или его сотрудники сами едут за ними?

Александр Бастрыкин: Для оказания практической и методической помощи сотрудники Криминалистического центра оперативно выезжают на места происшествий. Для этого образованы мобильные группы криминалистов. С помощью таких групп и проведенных молекулярно-генетических экспертиз в Ростове-на-Дону в декабре 2018 года раскрыты убийства двух женщин и несовершеннолетней девушки, в Санкт-Петербурге — изнасилования двух девушек, в том числе несовершеннолетней, в Ивановской области — изнасилования и убийства четырех девушек.

Если не секрет, сколько в СКР криминалистов?

Александр Бастрыкин: Штатная численность криминалистических и экспертных подразделений за последние годы увеличилась в десятки раз и составляет уже более 1,5 тысячи человек.

Подчеркну, что наше ведомство действительно заинтересовано во внедрении и использовании новых, инновационных и прежде всего отечественных разработок. Для этого мы налаживаем сотрудничество с федеральными органами исполнительной власти в сфере промышленности и Российской академией наук.

К примеру, отдельные образцы техники, в частности источники экспертного света серии «ИКС» и «МИКС», позволяющие выявлять визуально невидимые следы биологического происхождения, разработаны и внедрены в производство по техническому заданию Главного управления криминалистики отечественными производителями.

Одна из проблем, которая досталась вам в наследство — так и не раскрытые дела. Как решаете проблему?

Александр Бастрыкин: Подчеркну, что работа по раскрытию преступлений прошлых лет остается одним из ключевых направлений деятельности Следственного комитета с момента его создания.

В 2007 году из органов прокуратуры следователям были переданы 257 483 приостановленных уголовных дела.

В результате планомерной работы остаток приостановленных дел на начало 2018 года составил 202 482 дела, сократившись более чем на 55 тысяч дел. Во многих регионах страны нами изобличены лица, совершившие убийства более 10 лет назад.

Расскажите о самых интересных.

Александр Бастрыкин: В Санкт-Петербурге следователями совместно с сотрудниками уголовного розыска раскрыто убийство 13-летней давности предпринимателя Дмитрия Зейналова, его супруги и двоих детей, вызвавшее общественный резонанс.

В декабре в суд направлено дело в отношении руководителя и членов банды, действовавшей в Смоленской области и совершившей в 2005 году убийство бывшего прокурора города Рославля Николая Прокоповича.

Изобличены четыре участника банды Шамиля Басаева и Эмира Хаттаба, которые совершили посягательство на жизнь военнослужащих России на территории Ботлихского района Дагестана в 1999 году. За это преступление осуждены свыше 70 участников бандформирований.

Следственный комитет сегодня активно работает с общественными институтами, включая нас — прессу. Это специально проводимая вами политика?

Александр Бастрыкин: Открытый диалог с общественными институтами и средствами массовой информации дает нам хорошую возможность прежде всего быстрого реагирования на все запросы общества. Этому же способствуют наши постоянные встречи с членами Консультативного совета Следственного комитета по вопросам оказания помощи детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, а также с членами Координационного совета по оказанию помощи детям, пострадавшим в результате гуманитарных катастроф, стихийных бедствий, террористических актов и вооруженных конфликтов. Члены Совета Героев и Союза ветеранов следствия Следственного комитета осуществляют плодотворную деятельность по формированию у нашей молодежи активной гражданской позиции.

Для нашей повседневной деятельности очень важно, что в Следственном комитете активно действует Общественный совет. В конце прошлого года мы провели его очередное заседание, на котором подвели итоги нашей совместной работы и обсудили основные приоритеты деятельности в 2020 году.

Что конкретно обсуждаете с членами Общественного совета?

Александр Бастрыкин: Занимаемся проработкой совместных инициатив Следственного комитета в сфере уголовного судопроизводства и борьбы с преступностью. Обсуждаем проекты нормативных правовых актов СК России, затрагивающие права и свободы граждан и организаций. И, что особенно важно, члены Общественного совета активно содействуют Следственному комитету в оказании помощи несовершеннолетним и иным социально незащищенным слоям населения, пострадавшим в результате преступных посягательств. В текущем году на каждом из этих направлений члены Общественного совета на постоянной основе будут взаимодействовать с профильными подразделениями центрального аппарата Следственного комитета.

Смотрите так же:  Трудовой кодекс ч.2 ст.59

В последнее время ваше ведомство буквально в считаные часы реагирует на статьи или передачи о нарушении прав детей или стариков. Такая мгновенная реакция не случайность, а часть работы?

Александр Бастрыкин: В ходе мониторинга СМИ и социальных сетей при поступлении информации о применении к детям насилия, их травмировании, нарушении их жилищных и иных прав мы немедленно проводим проверку и уголовно-правовыми мерами восстанавливаем справедливость.

В совместном решении этих задач видим залог действительно партнерских отношений с гражданским обществом.

Президент, объявляя «Десятилетие детства», назвал конкретные задачи по защите прав детей. Известно, что в реализации этой программы участвует и Следственный комитет. А как?

Александр Бастрыкин: Следственный комитет России стоит на принципиальной позиции в вопросах защиты прав и законных интересов несовершеннолетних. Наш девиз — «Чужих детей не бывает!» Расследование всех тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетних, находится под моим особым контро­лем и поручается наиболее опытным следователям.

По моему поручению в следственных управлениях оборудованы специальные помещения для работы с несовершеннолетними потерпевшими и свидетелями. В целях розыска пропавших детей сотрудники территориальных следственных органов Следственного комитета на постоянной основе осуществляют работу с такими волонтерскими объединениями, как «Лиза Алерт», «ВолгоСпас — Поиск пропавших детей», общественное движение «Легион», региональная общественная организация «Питер-Поиск». И это лишь малая доля тех добровольческих организаций, с которыми следственными органами на местах заключены соглашения о сотрудничестве.

Главным управлением криминалистики во взаимодействии с представителями общественности и заинтересованными государственными структурами, такими как МВД России и МЧС России, был разработан и в мае 2018 года подписан совместный алгоритм взаимодействия государственных органов, волонтерских организаций и добровольцев при организации и осуществлении розыска без вести пропавших граждан, в том числе несовершеннолетних.

Обеспечение сирот жильем, судя по количеству возбужденных против чиновников дел за кражу сиротских денег, оказалось тоже вашей заботой.

Александр Бастрыкин: Обеспечение жильем является одной из гарантий их социальной поддержки. Поэтому в 2018 году Государственной Думой принят Федеральный закон, устанавливающий дополнительные гарантии реализации жилищных прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.
Наша задача в том, чтобы бюджетные средства, выделяемые в регионах на строительство специализированного фонда жилья для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, не расхищались и использовались строго по назначению. Вместе с тем мы нередко сталкиваемся с вопиющими случаями, когда сирот обманывают, выдавая им совершенно непригодное жилье.

Такие факты были выявлены нами в Липецкой области, где в рамках расследования уголовного дела о махинациях при покупке жилых помещений для сирот предъявлено обвинение директору областного бюджетного учреждения «Эксплуатация жилищного фонда». В Тыве в отношении должностных лиц агентства по делам семьи и детей возбуждено уголовное дело о халатности. Установлено, что указанные лица вопреки действующему законодательству не предоставили жилое помещение девушке-сироте. В Курганской области было возбуждено уголовное дело по факту ввода в эксплуатацию жилого дома для детей-сирот, который был фактически непригодным для проживания. В Республике Бурятия по факту незаконных действий должностных лиц республиканского министерства строительства и модернизации жилищно-коммунального комплекса при приемке жилья для сирот возбуждено уголовное дело о превышении должностных полномочий.

В ноябре прошлого года собранные Главным следственным управлением СК России доказательства признаны судом достаточными для вынесения приговора бывшему заместителю губернатора Владимирской области Дмитрию Хвостову. Он признан виновным в получении взяток (по п. «в» ч. 5 и ч. 6 ст. 290 УК РФ), в том числе за совершение незаконных действий при реализации федеральной программы «Жилье для российской семьи».

Ваши сотрудники, получается, не только расследуют дела о хищении сиротских денег, но и занимаются анализом всей ситуации?

Александр Бастрыкин: В ходе следствия по таким уголовным делам мной дано указание добиваться реального устранения причин и условий совершения преступлений в отношении несовершеннолетних и привлечения к ответственности всех должностных лиц за допущенные нарушения.

Следует подчеркнуть, что СК России постоянно анализирует поступающую информацию о системных проблемах в данной сфере, выявленную при расследовании уголовных дел, а также при проведении процессуальных проверок. Она доводится до сведения руководства страны, кроме того, представители СК России выносят ее на обсуждение на заседаниях профильных рабочих групп, созданных при Уполномоченном при президенте РФ по правам ребенка, в Государственной Думе и в Совете Федерации, а также в Министерстве просвещения РФ. При содействии следственных органов СКР создаются центры психологической, медицинской и социальной помощи.

Отмечу также, что в настоящее время сотрудниками следственных органов Следственного комитета оказывается активная помощь 408 детским специализированным учреждениям, в которых воспитываются более 20 тысяч детей. Мы не остаемся в стороне от детских проблем. Так, при содействии СК России, профильных ведомств и представителей бизнеса вынужденные переехать на постоянное место жительства в Россию из Донбасса пожилая женщина Людмила Сухоносова и ее 11-летний внук Артем получили в декабре прошлого года гражданство и жилье, о чем писала и «Российская газета».

Отчеты о личном приеме «у Бастрыкина» ваше ведомство пуб­ликует регулярно. Насколько эти приемы важны именно для руководителя ведомства?

Бастрыкин: Еще раз скажу о том, что важнейшее направление деятельности Следственного комитета — личный прием граждан, и мы рассматриваем как главную составляющую реализации конституционных прав людей. К примеру, в июне 2018 года в приеме граждан, обратившихся ко мне по вопросам некачественного оказания медицинской помощи, активно участвовал президент НИИ неотложной детской хирургии и травматологии департамента здравоохранения Москвы Леонид Рошаль, а также члены Союза медицинского сообщества «Национальная медицинская палата». Такое сотрудничество помогает нам разобраться в сложных вопросах медицинского права, не допускать нарушения прав как врачей, так и пациентов, предотвращать ошибки при принятии процессуальных решений. В минувшем году особое внимание уделялось работе с обращениями граждан, которая требует от нас, как и от всех государственных структур, повышенного внимания и контроля.

Для улучшения качества рассмотрения обращений мной постоянно проводится личный прием граждан с участием представителей экспертных сообществ. Лично выезжаю в регионы и непосредственно участвую в организации расследования наиболее резонансных преступлений, в том числе в Северо-Кавказском федеральном округе. Все случаи волокиты и принятия необъективных процессуальных решений немедленно пресекаются, к виновным применяются жесткие меры дисциплинарного взыскания.

Быть как можно ближе к людям, осуществлять личные приемы с удобным для граждан графиком, оперативно и конструктивно реагировать на сообщения средств массовой информации о нарушении прав граждан — именно на это нацелены все руководители следственных органов Следственного комитета, которыми на личных приемах принято свыше 100 тысяч человек, что на четверть больше, чем в 2017 году.

В своей повседневной работе мы стараемся максимально приблизиться к людям, и в 2018 году по моему поручению организована работа официальной учетной записи «Приемная Председателя СК России» в социальной сети «ВКонтакте», что дает мне дополнительную возможность оценить качество работы следственных подразделений.

Еще раз подчеркну, что в качестве основного оценочного критерия нашей деятельности мы определили общественное мнение, основанное на уверенности каждого гражданина в личной безопасности.

Проблемы Следственного комитета и пути их решения — откровения подчиненного Бастрыкина

О коррупции, о работе, о жизни, о буднях и праздниках СКР— взгляд изнутри

Реформа Следственного комитета жизненно необходима, заявляет действующий сотрудник СКР и предлагает свою собственную версию, как нужно реорганизовать ведомство. О том, что мешает нормальной работе следователей, почему не приносит успехов борьба с коррупцией во властных структурах, что надо делать, чтобы правоохранители не брали взяток, а также о последствиях извечного противостояния Александра Бастрыкина и Юрия Чайки — в интервью следователя PASMI.

На прошлой неделе отмечался День сотрудников органов следствия. Журналист PASMI встретился с действующим сотрудником следственного комитета, который не понаслышке знает обо всех болевых точках ведомства. Он работал еще в то время, когда СК был подчинен прокуратуре, он прошел путь от рядового регионального следователя до сотрудника центрального аппарата. Что не так в структуре Александра Бастрыкина, кто в этом виноват и что со всем этим следует делать, следователь на условиях анонимности поведал корреспонденту нашего издания. Приводим его рассказ без купюр.

Экспертиза — или долго, или дорого

«Главное, что требуется от следователя СК — это сокращение сроков расследования, увеличение процента направленных в суд дел, повышение качества расследований. Приоритет выстраивается именно в таком порядке. Этого хотят все — и прокуроры, и следователи, и другие оперативные службы.

Почему этого не происходит? Причин много. Есть системные проблемы, а есть и повседневные для следователя. Например, экспертизы — они, наверное, главная причина длительных сроков расследования. Производство экспертиз необходимо почти по каждому делу, и зачастую это сложные и особо сложные экспертизы — комплексные, комиссионные и прочие. Большая часть работы следствия — по экономическому блоку, а он предусматривает производство экономических, финансовых, ревизионных и прочих экспертиз.

Производят эти экспертизы Минюст и Экспертно-криминалистический центр МВД. Привлечение иных лиц и организаций, аудиторов, коммерческих организаций к их проведению представляет собой некий «следственно-экспертный аутсорсинг» и вызывает сомнение в объективности и беспристрастности исследований, хотя зачастую они получаются и быстрее, и качественней. Но к этому общество и «уголовный» суд, а главное прокуроры, еще морально не готовы.

А в Минюст и ЭКЦ очередь — год и более. Следователь не может в оперативном режиме, в течение месяца-двух получить значимые для расследования сведения, чтобы привлечь тех или иных лиц к уголовной ответственности. Поэтому сильно увеличиваются сроки, причем, не только следствия, но и содержания людей под стражей, ведь они сидят, пока экспертиза ждёт своей очереди. Чаще всего не хватает именно той самой экспертизы, на заключение которой следователь чуть ли не молится, которую ждет как манну небесную, чтобы «скинуть» очередное дело.

По общеуголовным делам особо обсуждать нечего — там все апробировано. Все, что связано со стрельбой, биология, химия — все проводится в течение полугода. И не факт, что с первого раза! Самая большая проблема — по экономике, по коррупционным составам. Например, надо провести фоноскопию — кому принадлежат образцы голоса — или ждите год, или платите 500 тысяч за экспертизу коммерсантам. И это далеко не самые большие деньги за коммерческую экспертизу, их стоимость доходит до нескольких миллионов. У нашего ведомства с учетом экономических проблем в стране нет такого количества денег, чтобы заказывать экспертизы. Иногда это просто нерентабельно: к примеру, хищение на 4 миллиона, а экспертиза стоит 2 миллиона.

Единственная надежда на ведомственное экспертное учреждение, но его деятельность попросту блокируют, не буду говорит кто — все и так знают людей в «голубых мундирах». Повторю, мы вынуждены ждать эти экспертизы. Но проблема не только в этом: у следователей для простых районных экспертиз не хватает денег. Именно у следователей, именно своих собственных денег, потому что ускорение экспертизы происходит и из личных финансовых средств. Платить приходится, потому что иначе накажут из-за сроков расследования — ждать не могут, нужно быстрее. А быстрее стоит денег, неофициально, и статистика таких случаев неизвестна, но сама инициатива чаще всего исходит, отнюдь, не от следователей. Вот и получаем «псевдогосударственную экспертизу на псевдобюджетные средства».

Справка на справку, отчет на отчет

Кроме того, следователь занимается совершенно не свойственными ему задачами — 30-40 процентов времени его работы занимает написание различного рода справок. При этом непосредственному руководству эти справки абсолютно не нужны: руководство может зайти в кабинет к следователю и обсудить все в оперативном режиме.

Причина в том, что наше ведомство набрало непрофессионалов из других «околоюридических организаций» — пожарные (это не шутка), полицейские, приставы, да много ещё откуда. В центральном аппарате МВД популярна присказка «написать справку на справку», а теперь они пришли в СК и развели имитацию бурной деятельности.

Бюрократическая тематика возведена в культ: мы пишем справки на справку, даем заключение на заключение, составляем отчет по отчету, отменяем уже отмененное прокурором постановление. Это ложится на конкретного следователя, и в это время он не расследует дело, не вызывает человека на допрос. А ему бы с мыслями собраться и понять, куда нужно двигаться для раскрытия преступления.

Ремесло вместо творчества

Еще одна проблема — низкий уровень следственной квалификации, отсутствие преемственности. Спустя некоторое время после создания СК произошел резкий отток кадров среди офицерского состава. Образовался вакуум в категории «капитан — майор» — у нас есть либо полковники/подполковники, либо старшие лейтенанты. Ушли те, кто должен непосредственно передавать знания, навыки и умения. Было время, руководителями межрайонных СК становились старшие лейтенанты — те, кто ранее мог при очень хорошей работе рассчитывать на должность старшего следователя в районном отделе.

Центральный аппарат имел возможность забирать лучших, и суперкачественный состав перешел на работу в центральный аппарат. В результате в регионах образовалась нехватка профессионалов. Кадровой нехватки нет — ставки заполняют людьми со студенческой скамьи, но по всей стране существует реальная нехватка профессионалов.

Следователи делятся на две категории: следователь-ремесленник и следователь-творец. Ремесленник делает статистику, легкие стандартные составы. Творец расследует экономику, неординарные дела, у которых нет аналога. Творец может расследовать дела ремесленника, но ремесленник никогда не станет творцом. А наше ведомство сейчас обладает следователями-ремесленниками, творцов просто считанное количество. Для того, чтобы были творцы, должна быть преемственность. Риторический вопрос: «Кто передаст знания?». Передать некому…

Шесть дел и полчаса на допрос

Качество расследования имеет прямую зависимость от нагрузки. Это система сообщающихся сосудов: увеличь одно — уменьшишь другое, и наоборот. У следователя не может в производстве находиться большое количество дел. В противном случае качество по этим делам резко снижается. На практике — минимум шесть дел на брата, в два раза больше чем возможно «переварить», иногда и более. Это системная проблема — мы пытаемся брать на себя слишком много, объять необъятное, в итоге мы не занимаемся расследованием, — мы штампуем.

У старых работников, которые работали при УПК РСФСР, возникают резонные вопросы: «Куда подевался принцип обеспечения установления объективной истины по делу?», «Чем теперь руководствуется следователь при расследовании дела?». Кто хочет, может его попробовать поискать в новом УПК…

Мы не творцы, а штамповщики. У следователя нет времени на чашку кофе, взять в руку сигарету, разложить том и почитать, проанализировать. Нет возможности в течение суток подопрашивать человека. Следователь должен сделать это за полчаса — собрать максимальное количество вводных и отпустить, вот в чем проблема. Это прямая зависимость: увеличение скорости равняется ухудшению качества. И никто никогда ни при какой власти, ни при каких ведомствах не сможет этого поменять.

Следователи и прокуроры — все сложно

Также на качество работы следствия очень сильно влияют взаимоотношения по ведомственным показателям между прокуратурой и судом. Например, следователь расследует уголовное дело о мошенничестве, а прокурор считает, что мошенничества нет — состав не доказан. Если он отправляет дело в суд, а ему возвращают — это ему минус. А если прокурор возвращает дело следствию — это ему плюс, а следователю минус. Ведомственные показатели работы всегда будут присутствовать в любом нашем диалоге. Поэтому следствие и прокурор должны договариваться, а если договариваться, то это зависимость.

Смотрите так же:  Лицензия сервер терминалов 2008

У прокуратуры остался старый подход: нужно все обсосать и вылизать, чтобы были железобетонные доказательства. Позиция нашего ведомства еще в 2011 году была видоизменена. В прокуратуре мы больше всего боялись прекращения дела — это был для нас ужасный показатель (типа возбудили необоснованно). Теперь все равно, сколько дел прекратили, за это не наказывают. Даже за оправдательные приговоры сильно не ругают, ведь по делу принято итоговое верное решение. Так или иначе, но институт объективной истины — в действии, хоть его и нет в новом УПК.

Это абсолютно правильная позиция — давать следователю карт-бланш возбуждать и расследовать, направлять в суд, пускай суд решает. Хотя нет, не в суд! Прокурору. Ведь именно он решает, направлять его в суд или следователю на дополнительное расследование. Если бы следователи — руководители оперативной службы — и прокуроры решали все вопросы исключительно в правовом поле — это была бы правильная и положительная модель их взаимоотношения. Но у нас нет четкого соблюдения этого «поля».

Когда следствие и прокуратура были вместе, у прокурора была определенная связь со следствием, он курировал расследование уголовного дела и имел возможность влиять на ход и результаты всего следствия — непосредственно, постоянно. Он согласовывал возбуждение дела, избрание меры пресечения (а на более ранней версии УПК сам её избирал), направление дела в суд. Теперь эта связь утеряна. Задачи вроде бы и общие — бороться с преступностью и защищать пострадавших, но межведомственная «возня» со своими показателями сильно ограничивает следователя.

Круг полномочий прокурора регулярно расширяется, ему развязали руки для навязывания своего мнения при принятии следователем итоговых процессуальных решений, при отсутствии какой-либо значимой ответственности за это. Если раньше надзирающим прокурором за следствием был бывший сотрудник следствия, отработавший энное количество лет, перелопативший множество томов и знающий все тягости и невзгоды, связанные со следственной работой, то нынешний прокурор уголовные дела видит только при их проверке, не провел в своей жизни ни одного следственного действия — он не является профессионалом следствия.

У нас прокуратура ратует постоянно об увеличении полномочий прокурора — отмена процессуальных решений, возбуждение уголовных дел, чтобы они могли самостоятельно направлять следователю для производства предварительного расследования. Смысл-то в другом: если вы хотите улучшить следствие — дайте ему независимость. Обвинительное заключение пусть утверждает не прокурор, а руководитель следственного органа, который контролировал расследование этого дела. Дайте возможность суду определять, есть ли состав преступления в деянии человека или нет. Пусть прокурор высказывает в суде свою позицию. Зачем этот дополнительный фильтр?

Реформа СКР — взгляд изнутри

Долго и упорно муссируются предполагаемые реформы предварительного следствия. Фактически рассматривается три проекта реформы. Первый: обратно вернуть следствие в прокуратуру. Второй: создать ФСР — федеральную службу расследований. Третий вариант — оставить как есть. Возврат следствия в прокуратуру — это фактически наделить прокурора функциями расследования. Так было бы эффективнее, но есть проблема, связанная с международным законодательством. Мы стремимся к европейской системе права, стремились, по крайней мере, где прокуратура выведена за рамки расследования. Но у нас получается, что прокуратура вроде как выведена, но при этом непосредственно всегда влияет.

Может нужно просто упразднить институт предварительного следствия? Может стоит следствие ввести в судебную систему, то есть подчинить следователя непосредственно суду? Зачем следователю объяснять прокурору свою позицию, доказывать ее? Может следователю рациональней приходить к своему судье (куратору), который будет давать санкции и на выемки, и на обыски, и на получение иных сведений?

Они должны быть в курсе:
— президент России Владимир Путин
— глава администрации президента Антон Вайно
— спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко
— председатель Госдумы Вячеслав Володин
— генпрокурор Юрий Чайка
— директор ФСБ Александр Бортников
— председатель СКР Александр Бастрыкин
— председатель Верховного суда
Вячеслав Лебедев

Ведь оно практически так и есть, почти так и сложилось сейчас: в прокуратуре реально совета даже не у кого спросить, там тоже профессионалов почти не осталось, а современные кадры не отвечают нынешним условиям и требованиям. Поэтому следователь идет сразу к судье «решать все вопросы», ведь все равно в итоге любой материал или уголовное дело придут именно к этому судье по территориальному принципу. Только сейчас это все неофициально, как и лобби.

В противовес прокурор будет поддерживать позицию государства, осуществлять свои функции общего надзора — пусть все это останется. Оставьте главное государственное обвинение в суде по уголовным делам и участие в гражданских делах. У нас дубляж идет! Пустое дублирование функций усложняет и без того сложную систему. В какой стране мы живем, что у нас перепроверка друг друга?

Проблематика заключается в том, что следователь в рамках предварительного расследования, — это я не говорю про всех следователей, — это бесправная «скотина» просто. Он должен всем — потерпевшему, подозреваемому, обвиняемому, прокурору, но ему не должен никто. Следователя «послали» — ничего не может сделать, не пришли, не явились — ни одного прецедента нет наложения административного штрафа за неявку. Не существует практики, что вы можете быть подвержены более строгому наказанию потом.

Зачем нашей стране содержать такой огромный следственный аппарат предварительного следствия, целью которого — исключительно улучшение качества расследования самих уголовных дел и сбора доказательств? А затем, чтобы результаты работы следствия перепроверялись повторно в ходе судебного следствия.
Повторяю: мысль — упразднить предварительное следствие и оставить только судебное следствие, но за такую реформу никто не выступает.

Выступают именно, чтобы отдать это всё под единый следственный орган — ФСР. Это полумера, но она лучше, чем то, что есть сейчас. И это лучше, чем отдать следствие в прокуратуру. Прокуратуре следствие в том объёме, в котором оно сейчас есть, не нужно. Когда начиналось прокурорское следствие, это были очень ограниченные составы особо тяжких преступлений, имеющих значение для государства и общества. Потом их количество стало увеличиваться, и сейчас мы всех несовершеннолеток расследуем, налоговые составы расследуем. А зачем это прокуратуре нужно? Если прокуратура будет себе следствие возвращать, она хочет вернуть преступления в отношении должностных лиц — ограниченные составы. Это я поддерживаю.

Я первый, кто пойдёт туда, в следствие прокуратуры. 15 января у нас День СКР, а до этого, 12 января, — День прокуратуры, и следователи следственного комитета, выходцы из прокурорской системы свою первую рюмку поднимут не 15 января, а 12 января. Они вспомнят те славные времена, когда они были «важняками» прокуратуры, когда они были «белой костью», уважаемыми профессионалами своего дела. Молодые следователи приедут 12 января поздравить прокурора, сделают они это как милиционеры, приехавший к надзирающему прокурору. Старые прокурорские следователи приедут не к молодым прокурорам, а к старым, и с ними выпьют эту рюмку. 15 января большая часть сотрудников будет просто тупо работать. Вечером скажут формальный тост за создание следственного комитета и разойдутся по домам. А 25 июля, если никто не напомнит смской, когда День следствия, то никто про него не вспомнит.

Независимость против коррупции во власти

Коррупцией можно просто повозмущаться на кухне за рюмкой чая, посидеть и обсудить, какие все плохие. Вопрос в другом, нужно смотреть на систему. Очень интересно реализована англо-саксонская система права, да и вся правоохранительная и судебная власть за океаном. В ней не имеет значения социальный статус, кто у тебя папа-мама, какого ты вероисповедания или в какой политической окраске. Ты легко и непринуждённо можешь предстать перед судом либо стать фигурантом расследования того или иного ведомства. Можно ли создать аналог такой правоохранительной системы в нашем государстве? В принципе, наверное, можно…

Я не говорю, что ФСР — это пустая задумка, но к ней нужен другой подход — не просто передать полномочия, соединить, зарегистрировать, всё — создали. Подход должен заключаться в том, чтобы следствию дать реальную независимость, на следствие никто не должен оказывать давление, в том числе и внутри ведомства. Почему в той же самой заокеанской стране привлекаются губернаторы, прокуроры и все остальные обладающие полномочиями лица? Например, просачивается какой-то слух о коррупции, начинается расследование. И если кто-либо будет вмешиваться в это расследование, он моментально попадает под суд. У нас расследование ставится на контроль, мы пишем справки, докладные, информации, аналитические очерки, какое это расследование? Все обо всём знают, настолько следствие сейчас открытое внутри ведомства. Кто угодно может на совещании дать указания, кто угодно.

Прокурор, с одной стороны, не имеет права давать указания, а с другой стороны — на законодательном уровне является координатором правоохранительного блока, правоохранительной системы, оперативных служб. Он может в оперативно-розыскную деятельность влезть, может в следствие влезть. Он может следствию внести требование, конечно оно необязательно к исполнению, но любой здравомыслящий и вменяемый следователь/начальник будет выполнять фактические указания прокурора, потому что следователь не направляет дело в суд, следователь направляет дело прокурору. Здесь нужно либо усиливать роль прокурора в правоохранительной системе, либо ограничивать её. Полумеры, наделение прокурора определёнными функциями не пойдут. Либо верните старую систему, которая работала десятилетиями, либо идите дальше в ногу со временем, с развитием права. Как есть — нельзя оставлять. Следователь слишком зависим.

Страх все потерять против взяток в органах

Что касается следователей, которые мыслят категорией личной выгоды, а не расследованием, — не поменялось ничего. Всегда были паршивые овцы, везде они были и продолжают быть. Но процент их незначительный. Просто если раньше это все замалчивалось, людей просто выгоняли, убирали из системы, то теперь из этого просто делается показуха, показательная порка. А так ничего в этой части не поменялось, на мой взгляд, абсолютно. Как были факты коррупции, так они и продолжают быть. А теневые, коррупционные зарплаты — это тема извечная, не применительно к СК, а вообще к правоохранительному блоку в целом.

Увеличением зарплаты мы ничего не добьёмся. Вообще, официальные исследования доказывают, что уровень зарплаты не влияет на эффективность работы. Пускай зарплата будет достаточной для уровня жизни в регионе (разделение регионов по категориям никто не отменял). Сейчас на зарплату может жаловаться только следователь Московского или Питерского регионов, потому что там ее уровень не соответствует реальному прожиточному минимуму. Что в столице, что в регионах следователи получают 50-70-75 тысяч, в зависимости от стажа, опыта, секретности. Руководитель — до 100 тысяч. Но в регионе, даже в близлежащем к центру, следователи следственного комитета, как и полиция, являются очень уважаемыми людьми. Это очень престижная работа, они гордятся ей, они получают зарплаты гораздо выше среднего уровня, поскольку в регионе он составляет 35-40 тысяч рублей, а они получают 65. Они имеют уважение. Их все устраивает — и административный ресурс, и престижность работы, и льготный выход на пенсию. Они в ипотеку входят в регионе, нормально себя чувствуют.

Я достаточно долго анализировал, мне просто это интересно было, а что нужно сделать, чтобы искоренить бытовую коррупцию? Для того, чтобы не брать взятки, нужен страх. Страх перед чем? Перед тем, что тебя посадят? Но люди, которые занимаются следственной работой, знают методы, тактику, приёмы и всё остальное, поэтому их тяжело выявлять. Страх нужен, только не страх быть посаженным, а страх всего лишиться. Наше государство пошло по этому направлению — конфискация. Правильный путь абсолютно. Но здесь должен быть страх не только сесть и всё потерять — звание, погоны, уважение и дружбу коллег. Должен быть страх лишить себя тех благ, которые даёт тебе государство. Государство должно дать сотруднику то, что он будет бояться потерять.

Первое — льготное кредитование. У нас ипотечное кредитование 9%, надо сделать 1%. И это льготное кредитование должно быть на 25 лет. То есть ты поступаешь на службу и 25 лет ты должен быть на этом посту, чтобы государство за тебя платило. Не нужно никакого ведомственного жилья. Зачем такое жилье, если после 20 лет работы тебе говорят «пошел вон отсюда». Просто ты следователю даёшь под минимальный 1% ипотеку, а остальные проценты пускай бюджет платит — не бюджет следственного комитета, а бюджет России. Пусть человек не половину зарплаты отдает за жильё, а пятую или шестую часть. Но при этом он должен понимать, что если залетит на взятке, эту квартиру арестуют моментально, и он лишится всего.

Второй момент: культура физического воспитания. Лет восемь назад пытались вводить физкультдни. Постойте, наверное следователь может сам разобраться, когда ему — в пятницу, в субботу или в воскресенье — заниматься своим телом, своей физнагрузкой. Пусть компенсируют 60-70% этого — не в карман, не в зарплату, а натурпродуктом — оплатой занятий.

Третье — медицинская страховка. У нас нет этой системы, и она не сильно развита. Я не пойду в ведомственную поликлинику, я вытащу из своей 60-тысячной зарплаты деньги и отведу своего ребёнка в нормальную поликлинику, я заплачу за приём врача. Для того чтобы этого не было, есть добровольное медицинское страхование, за которое платит работодатель. Тогда следователь может пойти в нормальную поликлинику, где люди только по ДМС обслуживаются. Он сможет ребёнку зубы сделать с нормальной анестезией, с нормальными препаратами, с рентгенами. Оплачивайте следователю и всей семье, жене и детям. Во многих странах Европы и в заокеании это присутствует.

Четвертое — пенсия. «Там» тоже льготные пенсии. Но у нас смысл льготной пенсии в том, что мы выходим на неё через 20 лет. Но мы реально инвалидами выходим, братцы, через 20 лет этой нервотрёпки. Если люди получают 14 тысяч рублей пенсию, мы должны как минимум получать в два раза больше — вот льготная пенсия. А в случае провала (и еще непонятно, кто реально виноват и по чьей вине, и даже разбираться не станут, забудут про твои «20 лет службы») ее просто нет, этой пенсии. Вот они, моменты — то, что человек должен бояться потерять. Ведь любого человека — и следователя, и опера — в первую очередь всегда интересует его социальное благо. В первую очередь человека интересует его кров, его дом, его семья. А средний режим работы следователя — 12-часовой рабочий день плюс один выходной. Он не видит семью, он не видит как растут его дети…»

Если у вас есть информация о коррупционных нарушениях в СКР — пишите в рубрику PASMI «Сообщить о коррупции».

Оставьте комментарий